Как расколдовать директора - Фальк Хольцапфель

бы для начала представиться. Я – Денни, и, как вы наверняка догадались, дни мои среди живущих давным-давно прошли. Но мне, черепу, живется довольно хорошо. Не считая сухого языка.

Он захихикал, и над ним взмыло голубое пламя, окутавшее комнату холодным светом. Череп подлетел ближе к адептам и плаксивым голосом рейхенбахского торговца коврами проговорил:

– Вы даже не подозреваете, как сыро в этой дыре. Ничто так не страшно черепам, как сырость. Если она поселилась в костях, от нее уже не избавиться. И не успеешь оглянуться, как на тебе растет плесень. Могу вас заверить, неприятное чувство.

– Что, мм, кто ты? – спросил Рибизель.

– Я Денни, разве я не сказал? Ты не очень-то сообразителен, правда?

– Нет. То есть да. Я имел в виду, что ты здесь делаешь?

– О, я здесь живу. Пентасий привез меня из экспедиции, и с тех пор мы вместе делим его канцелярию.

– А почему ты жил в этой дыре? – поинтересовался Рибизель.

– Ах, Пентасий был не очень-то доволен моими комментариями к его последнему сочинению. Но от его правописания и вправду волосы дыбом встают. Будь у меня, конечно, эти волосы, которые могли бы встать дыбом. Если вы еще не заметили, я все-таки уже мертв. В общем, он поместил меня в этой щели, чтобы спокойно работать. И потом этот невежа попросту меня там забыл.

– Учителя могут быть очень гадкими. Они хотели отправить Гарека в подземелье, хотя он лучший адепт в классе стражников, – поддакнул ему Гарек.

Череп так горячо закивал, что нижняя челюсть его застучала.

– Ты говорил о заклинании обратного превращения, – напомнила ему Фенья.

Глаза Денни заблестели.

– Ах да, заклинание. Вы вытащили меня из сырой щели, и за это я вам с удовольствием помогу. Существует простейшее заклинание, сотворить которое под силу даже вам.

Адепты переглянулись. Рибизель осторожно вышел вперед:

– Значит, ты покажешь нам заклинание, которое вернет директору прежний вид?

Денни усмехнулся, как могут усмехаться лишь черепа.

– Можно сказать. Я хотел бы вам сразу показать, как его создать.

Рибизель выкатил глаза от удивления, Эрика и Гарек от любопытства подались вперед. Но Денни спокойно раскачивался в воздухе.

В конце концов Фенья скрестила руки на груди:

– Но?

– Ах, вы же не можете видеть, что я пожал плечами. Простите. Иногда я забываю, что выгляжу не так, как в мои лучшие времена. Ну да, это заклинание с помощью жестов.

Фенья шикнула под темным капюшоном, а Рибизель уставился на волшебный колпак, будто хотел в нем спрятаться.

Лишь Гарек в ожидании продолжал смотреть вверх на череп.

– Для жестов нужны руки, – разъяснил ему наконец Рибизель.

Эрика засопела и пнула свиток пергамента на полу.

– Поверьте, отсутствие рук никого не злит так, как меня. Ни в носу поковырять, ни в два пальца посвистеть. И все лишь потому, что я указал Пентасию на ошибки в его трактате про обычаи племени боа. Учителя не любят, когда им указывают на ошибки, а директора тем более. Поэтому он запер мое тело в музее. И он вернет мне тело только тогда, когда я перестану комментировать его работы.

Череп болтал бы и дальше, но Эрика его перебила:

– Постой-ка, костяная голова. Твое оставшееся тело находится здесь, в школе?

– По-моему, я так и сказал. Оно должно быть где-то в музее. Вероятно, в самом дальнем углу, между метелками и ведрами, где ужасно сыро.

Фенья и Эрика переглянулись. Глаза плутовки сияли, ее лицо под капюшоном осветила слабая улыбка.

Эрика принялась разминать плечи, и кости ее затрещали как переспелые сахарные орешки.

– Кровавые кулаки Барнабаса! Кажется, пора сделать вылазку.

Уровень и количество звездной пыли

Ключ троллебрюзга

Зал был необычайно огромен – в нем уместился бы и взрослый гранитный дракон вместе со всей кладкой. Толстые, как мамонтовы деревья, колонны держали теряющийся в полумраке свод. Бледные каменные плиты были натерты до блеска бесчисленным множеством подошв. В воздухе, покачиваясь, невесомо висели железные люстры. Редкие свечи на них шептались, противясь темноте заброшенного места. Был день Тьмы, занятия подошли к концу, и вообще-то адепты сюда забредали редко.

Тишину нарушал лишь бормочущий храп сторожевого тролля, который стоял, прислонившись к закрытым воротам, в обнимку с копьем, будто с плюшевой игрушкой. С каждым всхрапом занавески на узких окошках сдувало в его сторону. Тролль был огромен, с желтыми клыками и кулаками размером с тыквенный хлеб. Сам его вид предостерегал от того, чтобы кто-то по своей воле приблизился к воротам. Тролль оскалился во сне и стал похож на зубохлопа, нашедшего кость.

– Знаете, пожалуй, я лучше вылечу из школы, – прошептал Рибизель, прятавшийся вместе с остальными за одной из колонн.

Череп Денни, висевший над адептами в воздухе, возмутился:

– Где ваша тяга к приключениям? Это же пара пустяков! Вам нужно лишь открыть дверь в музей, чтобы я смог забрать свои кости.

Из тени за спиной Рибизеля вышла Эрика и зашептала:

– Почему ты нам не сказал, что это проклятый Запретный музей?

Череп сделал виток над головой варварши, которая удерживала на поводке пернатого медведя. Всякий раз, когда рядом пролетал Пигас, Сладкоклюв издавал голодное уханье.

– Может быть, вам это не совсем понятно, но для летающего черепа все музеи в Расколотой звезде запретные. У меня даже нет рук, чтобы нажать на дверную ручку! Быть мертвым само по себе неприятно, но без тела в тысячи раз хуже. Знали бы вы, каково это, когда чешется нос, а ты не можешь его почесать!

Рибизель переводил взгляд с Денни на тролля.

– Я очень хотел бы помочь тебе. Но ведь вход в Запретный музей запрещен не просто так. И как нам вообще пройти мимо тролля? Вон какой он громадный!

Череп затрясся, так что его нижняя челюсть застучала.

– Пустяки, троллебрюзг спит беспробудным сном. Делов-то: открыть ворота ключом, который висит на его поясе. Раз плюнуть!

В самом деле, под внушительным животом тролля на черной веревке висел большой бронзовый ключ.

– Но как нам достать ключ и при этом не разбудить тролля? –