Круг Дней - Кен Фоллетт

«Всему своё время», — говорила она себе. Сначала надо родить. Потом впереди у них будет целое лето. А после придётся думать снова.

Она почувствовала, как рядом шевельнулся Хан. Должно быть, светало. Он поцеловал её, а затем встал.

*

Хан любил охотиться спозаранку. Он отпил воды из вырезанной им деревянной фляги, затем взял лук и стрелы. Когда он вышел из убежища, небо на востоке едва серело. Башмаки он не надел. На охоте требовалось ступать бесшумно.

Он прошёл знакомым маршрутом через лес к небольшой поляне. Осторожно, беззвучно, он лёг рядом с колючим кустом ежевики, только-только покрывавшимся листьями. Дикие твари ещё не выползли из своих ночных укрытий. Он лежал неподвижно и тихо, лук в левой руке, полдюжины стрел возле правой, двигались лишь его глаза. Это был лучший миг дня. Воздух свежий и холодный, лес влажный от росы, тишина и покой.

Появились два голубя и затеяли брачный танец на дереве. По ветке пронеслась белка. Через поляну проскочил заяц, слишком быстро, чтобы успеть выстрелить. Пришло время убивать.

Мягко двигаясь, он наложил стрелу на лук и осторожно натянул тетиву. Если повезёт, из подлеска выберется вразвалку утка жирная, неповоротливая и лёгкая добыча.

Внезапно на поляне появились три зайца и принялись щипать траву. Он медленно прицелился и подстрелил одного, затем быстро выпустил вторую и третью стрелы. Вторая нашла свою цель, но третий заяц невредимым ускакал прочь. Белка исчезла, голуби улетели.

Довольный, Хан встал и поднял двух зайцев за уши. Стрелы он подобрал, чтобы использовать снова.

Взошло солнце. На обратном пути он осматривал землю в поисках ранних овощей. Он нашёл грядку зелёного лука, собрал его весь и отмыл от земли в реке.

Он вернулся в убежище и показал Пие свою добычу. Та поставила котелок с водой на огонь. Хан снял с зайцев шкурки, выпотрошил их и отдал потроха Грому. Когда вода закипела, Пиа нарезала лук и бросила в котелок, а затем Хан опустил туда зайцев.

Он тщательно выскребал шкурки, вспоминая, как его мать, Ани, выделывала коровьи шкуры.

— Из этого получится тёплая одёжка для малыша, — сказал он. — Жаль, я не могу выдубить их так, как моя мать, у меня для этого нет всего необходимого.

— Мы согреем малыша, — сказала она.

— Позже я схожу разорю несколько гнёзд. Птицы вполне уже могут нестись. — Его осенила мысль. — А младенцы могут есть яйца?

— Не знаю, — ответила Пиа. — Хотела бы я спросить это у матери.

*

Погода теплела, и обитатели Западного Леса готовились уходить в холмы. Бейз снова посоветовался с Джойей, дружелюбной Второй Верховной Жрицей, и они ожидали, что олени начнут миграцию через два дня. Они делали стрелы для охоты, точили кремни для разделки туш и складывали котлы, деревянные миски и прочую утварь в кожаные мешки, которые можно было перекинуть через плечо. В воздухе витало радостное возбуждение. Люди громко разговаривали и много смеялись. Этот поход был приключением даже для тех, кто совершал его много раз. Собаки, чуя, что люди собираются в дорогу, нетерпеливо носились кругом, путаясь под ногами.

Бейз и Фелл сидели в хижине, обсуждая первую охоту. Новый пёс Фелла, отличавшийся белым пятном на морде, спал рядом с ними.

— В прошлом году мы удачно выбрали место для загона, — сказал Бейз. — В этом году нужно идти туда же.

Фелл покачал головой.

— Олени явно запомнили это место и будут его избегать.

— Не глупи. В прошлом году ушёл всего один олень, и к тому же они не могут предупреждать друг друга. У них нет речи.

— Я не так уверен, — сказал Фелл. — У них наверняка есть свои способы.

«Правды всё равно никто не знает, — подумал Бейз, — так что и спорить на эту тему бессмысленно».

— Что ж, тогда придумай место получше, — сказал он.

И тут оба заметили, что в деревне воцарилась тишина.

— Неприятности, — сказал Бейз, и они вышли.

Все смотрели в одном направлении. Бейз проследил за их взглядами и увидел Стама, вооружённого луком и стрелами. На этот раз он был один. Он узнал Бейза и сказал:

— Ты. Ты умеешь говорить по-человечески. Подойди.

Бейз остался на месте.

— Добро пожаловать, Стам, если ты, конечно, пришёл с миром.

— Ты знаешь, зачем я здесь.

— Возможно, ты снова ищешь ту беглянку. Её не было здесь в прошлом году, и её нет здесь сейчас.

— Она не беглянка. Скотовод украл девушку из племени земледельцев. — Стам хвастливо произнёс: — Мы узнали, кто он. Его зовут Хан. Он высокий, светловолосый, с большими ногами.

— Его здесь нет, как и его ног.

Деревенские хихикнули, но Стам шутки не понял.

— Я думаю, они были здесь, когда я приходил их искать прошлой осенью, но вы их спрятали. За это вас могут убить.

Лесовики беспокойно зашевелились. Им угрожали, и это их возмутило.

— Лучше не говорить тут об убийствах, Стам, — примирительно сказал Бейз, — когда нас целая толпа, а ты один.

Ответ его был презрительным:

— Я вас не боюсь.

— Тебе и не стоит бояться, пока ты не говоришь об убийствах. А теперь, я думаю, тебе следует уйти, пока ты не наговорил себе на серьёзные неприятности.

— Я ухожу, — сказал Стам. — Но запомни на будущее, если я узнаю, что вы кого-то укрываете, это будут не просто разговоры об убийствах.

*

Хан склонил голову набок и спросил:

— Что это за звук?

Пиа прислушалась.

— Похоже на толпу людей, которые идут и разговаривают.

— Он доносится с северного берега реки, — сказал Хан. — Я пойду посмотрю.

— Я с тобой. — Она с трудом поднялась на ноги. Ей было страшно. Люди могли означать опасность.

Они подошли к берегу и, прячась, выглянули из-за растительности. К ним присоединился Гром.

По северному берегу шли лесовики, их было не сосчитать. Они проходили мимо заброшенной лачуги и илистого пляжа, не обращая внимания на каменный круг на холме. Некоторые несли маленьких детей, у большинства были заплечные мешки. Они шли размеренным шагом людей, которым предстоит долгий путь.

Гром зарычал на их собак, и Хан резко бросил:

— Тихо!

Гром умолк.

— Это их переход, — сказала