Круг Дней - Кен Фоллетт

что так хочет мой отец, но сомневаюсь, что ему есть дело до твоего ребёнка. Но я позволю тебе оставить этого выродка, пока ты будешь хорошо себя вести и делать, что я скажу. Ещё одна твоя выходка и я брошу его в реку и буду смотреть, как он тонет.

От этой угрозы она разрыдалась с новой силой.

— Я буду хорошей, я обещаю, — всхлипывала она. — Я сделаю всё, что ты попросишь, пожалуйста, отдай его мне.

— И ты не попытаешься от меня сбежать.

— Нет, клянусь.

Всё ещё держа Олина за лодыжку, он передал его Пие. Она взяла его и прижала к себе, качая и шепча ему на ухо:

— Всё хорошо, всё хорошо.

Его плач стал менее истеричным.

— Иди найди и принеси больших плоских листьев и лиан, — сказал Стам. — У меня две кровоточащие раны, и одна из них это твоих рук дело. Просто положи ребёнка и оставь его здесь. Я не дам тебе шанса переплыть реку и сбежать.

Она колебалась. Она едва могла заставить себя оставить Олина.

— Всего мгновение назад ты обещала сделать всё, что я попрошу, — сказал Стам.

Она поняла, что он не причинит вреда Олину, ведь с его помощью он мог её контролировать. Она осторожно положила ребёнка и пошла за тем, что ему было нужно.

Когда она вернулась, с Олином всё было в порядке.

Перевязывая раны Стама, она снова почувствовала, как в ней закипает ярость. Вот она, перевязывает раны человека, убившего Хана. Из-за Стама она потеряла всё. Хан был мёртв, а она возвращалась на Ферму, обратно в жестокое общество земледельцев. Все её надежды обратились в прах. Если бы не Олин, она бы утопилась. Но она должна была подавить свою ярость. Она клокотала в ней, словно Пиа проглотила смертельный яд, но она должна была скрывать свои чувства.

Когда она перевязала раны Стама, он сказал:

— Теперь приготовь мне еды. Я голоден.

Она хотела было сказать, что нужно что-то сделать с телами, но решила не спорить. Она положила Олина, отрезала немного холодного мяса от варёной утки и нарезала таволги, которую нашла у реки. Она положила еду в миску и отнесла Стаму.

Он съел всё, беря еду пальцами.

Когда он закончил, то сказал:

— Ещё не так далеко за полдень. Мы можем пройти приличное расстояние до вечера. Пошли.

Она набралась смелости.

— Но ведь мы должны сжечь мёртвых.

— Нет времени, — сказал он.

— Тогда хотя бы позволь мне занести их в убежище!

— Быстрее.

Она подошла к телу Хана. При виде него её затрясло от таких рыданий, что она с трудом смогла наклониться и взяться за его лодыжки. Всё ещё плача, она потащила его по земле. Это казалось жестоким и неуважительным способом перемещать его, но она знала, что не сможет поднять его. Он был слишком тяжёл, а просить помощи у убийцы она не могла.

Она затащила Хана в укрытие и аккуратно уложила его тело, сложив ноги прямо, ступни вместе, руки скрещены на груди. Он был одет в свою тунику и большие башмаки.

Всё ещё рыдая, она повторила то же самое с Феллом, который был намного легче. Двое мужчин лежали бок о бок.

Наконец она втащила Грома, который истёк кровью. Она положила его рядом с Ханом.

Она взяла на руки Олина и запела песню Бога Земли. Это, казалось, успокоило ребёнка. Она боялась, что Стам прервёт её и утащит прочь, но он ничего не делал, и она смогла допеть песню до конца.

Казалось неправильным оставлять Хана и Фелла здесь, но больше она ничего не могла сделать.

Она вышла наружу, а затем оглянулась на укрытие. Это место было её домом больше полугода. Оно стал свидетелем самого лучшего времени в её жизни и самого худшего.

— Наконец-то ты готова, — сказал Стам.

Она кивнула.

— Тогда пошли.

И они пошли прочь.

16

Лесовики охотились в Северо-Западных Холмах. Дела шли лучше, чем в два предыдущих ужасных лета. Зимний снег наполнил родники в холмах. Когда они пришли, здесь была свежая трава, и, хотя сейчас её почти не осталось, они убили нескольких оленей и хорошо питались.

Бейз, Гида, Лали и их спутники лежали на животах с подветренной стороны от стада благородных оленей крупных и мясистых. Благородные олени, помимо того, что давали большой запас мяса, были привлекательной добычей по еще одной причине. Они обладали огромными ветвистыми рогами, из которых получались бесценные инструменты. День был жаркий, поэтому женщины были наги, а на мужчинах были лишь кожаные набедренные повязки. Они ползли вперёд, стараясь подобраться достаточно близко, чтобы пустить в ход луки и стрелы, не спугнув животных. Они соблюдали строгую тишину, поскольку знали, что у оленей был хороший слух.

Бейз полагал, что они почти у цели, когда всё стадо вдруг встревожилось. Некоторые подняли головы, некоторые шагнули в сторону, некоторые подпрыгнули. Неужели они что-то учуяли? Затем он увидел пса, трусившего по холму. Олени отошли, готовясь бежать. Охотники встали, некоторые выпустили стрелы, но было слишком далеко, и стадо скрылось.

Пёс, сорвавший охоту, выглядел усталым и подавленным. Некоторые лесовики сердито закричали на него за то, что он испортил им охоту, но он, казалось, был слишком утомлён, чтобы обращать на это внимание. Лали, обладавшая зорким зрением юности, сказала:

— Это пёс Фелла.

Бейз увидел белое пятно на его морде. Лали была права.

Пёс заметил Бейза, радостно тявкнул и подбежал к нему. Тот погладил его, но на сердце у него похолодело.

— Что он здесь делает один без хозяина? — спросила Гида.

— Вот и я подумал о том же, — мрачно отозвался Бейз.

— Случилось что-то дурное.

Бейз кивнул. У него было то же самое предчувствие.

— Вчера Фелл пошёл отнести Хану и Пие косулю в подарок.

— Значит, искать его нужно прежде всего на том острове.

— Да.

— Я иду с тобой, — сказала Гида твёрдым тоном, не терпящим возражений.

Бейз посмотрел на небо.

— До темноты мы туда не доберёмся. Выйдем на рассвете.

*

На следующий день в полдень они достигли заброшенной лачуги на берегу реки. Они нашли бревно и спустили его на воду, но тут пёс Фелла начал вести себя странно. Он скулил, ложился и снова вставал, подходил к воде и отступал, словно чего-то боясь.

Бейз и