Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

что сейчас здесь произошло, он никак не мог понять. Неужели и Длинный поддался чарам шамана. Но почему тогда он увидел не белку, как Михаил, а глухаря, еще и красного? Неужели у Длинного крыша поехала? Но что его к этому привело?

«Может, он наркоман? А-а, скорее всего, именно так. Глотнул какую-то гадость. Может, даже сам торгует какими-нибудь искусственными наркотиками, вот и крыша у него поехала. А спиртное, видно, вывело его из ступора. И почему я в этот момент не убежал от них, дурак, – подавляя зевоту, подумал Степнов. – А-а, из-за Виктора не убежал. А он-то почему так тих? Ведь у него тоже была возможность вытащить карабин и расстрелять этих гадов, – снова подавляя зевоту, подумал Михаил. – Хотя убивать – это только в мечте можно…»

3

Сильный удар по ноге разбудил Михаила. Вскрикнув и оттянув вниз замок молнии, он вылез из-под спального мешка и осмотрелся по сторонам. Около ног лежала толстая ветка от сосны. Длинный стоял около костра и смотрел вверх, целясь в кого-то из карабина.

– Еритов? – окликнул его Зина. – Ты чего стреляешь по деревьям?

Длинный в ответ поднес указательный палец к своим губам, требуя молчания. И в ту же секунду, вскинув карабин, сделал два выстрела подряд. С дерева посыпались мелкие ветки.

– Я его убью, убью! – оскалив зубы, рычал Длинный.

– Еритов, кого ты убьешь? – осматривая ветки дерева, спросил Зинченко.

Рассвет только начинался, воздух был бледно-серым, как туман, закрывал своим полотном мелкие предметы, что не давало возможности рассмотреть их уже на расстоянии метров в десяти.

– Он опять здесь, красный глухарь. Смотри, вот он, вот он. – И в это же мгновение Длинный снова выстрелил вверх и, отскочив в сторону, навел ствол карабина на Зину. – Ну, вот ты и упал. Все, сейчас добью тебя.

Зина от испуга отполз немножко назад. Его исказившееся от страха лицо покрылось испариной:

– Ты что, Длинный, сошел с ума, что ли? – дрожащим голосом прошептал Зина.

– А я тебе говорил, говорил, глухарь, я тебя достану. – И, медленно поднимая карабин, начал целиться в голову Зинченко.

В этот момент подкравшийся к нему сзади бородач резко ударил Длинному под колено, и тот, потеряв равновесие, падая на спину, сделал выстрел вверх. Пуля попала в ствол дерева. А Зина, схватившись за бейсболку, снял ее и посмотрел, присвистнув.

– Держи этого мерзавца! – приказал он бородачу и накинулся на Еритова, избивая его ногами по туловищу, по плечам, неистово крича: – Сволочь! Сволочь! Да, тебе конец пришел!

Бородач, ухватив за ногу Зину, удержал его:

– Стой! Убьешь же.

Михаил посмотрел на Виктора. Тот помотал головой, мол, ничего не делай.

Зина отошел к дереву и сел на землю, тяжело дыша. А вот Длинный продолжал исподлобья смотреть на Михаила, сплевывая с разбитой губы кровь, что-то шепча.

По движению губ Степнов понял, о чем говорил Еритов, обещал убить Михаила, сдавливая ствол своего ружья, который почему-то у него никто не отобрал.

Мурашки пошли по телу. Теперь Михаил понимал, что этот человек психически не здоров и может в любое мгновение поднять ствол своего карабина, навести на кого захочет, и выстрелить. Так этот человек сейчас и делал. Опустив указательный палец правой руки к курку, держа левой рукой карабин за цевье, начал его поднимать, наводя ствол на Михаила. Степнов замер, не понимая, что ему сейчас нужно сделать.

Длинный неожиданно для всех, вскочив на ноги, побежал в лес, крича что-то непонятное.

– Борода, иди за ним, – упершись затылком в дерево, громко сказал Зина. – Блин, только этого еще нам не хватало.

Михаил обернулся, провожая взглядом удаляющегося бородача. Его фигура исчезла в предрассветной мгле через несколько секунд.

– Вот такие вот дела, – сказал то ли себе, то ли Михаилу с Виктором Зина. – Мужик – кремень, и сдулся, как майский шарик. Не ожидал, не ожидал такого. – И, похлопывая ладонями по карманам, вытащил из одного из них рацию. – Ладно, потом. – И засунул ее назад, в боковой карман своей куртки.

– Можно я костер распалю? – спросил у Зины Виктор.

– Давай, – махнул тот, – давай. У вас что-то пожрать есть?

– Заяц.

– Выбрось эту гниль, – скривив лицо, сказал Зина. – Вон в том рюкзаке есть консервы с мясом и кашей, хлеб. Разогрей в своем котелке все, что там есть. Они Длинному уже, вижу, не пригодятся.

…Запах скворчащего в котелке тушеного мяса вызывал обильную слюну. Михаил аккуратно размял ее ложкой, размешал и, намазав толстый слой мяса на галете, с хрустом откусил его. Закрыв глаза, начал медленно пережевывать еду. Михаил, следя за ним, подул на ложку с дымящимся мясом и, отобрав самую малость его губами, начал посасывать, с причмокиванием.

Зина отказался от завтрака, сидел и прислушивался к звукам леса. Видно, что нервничал. И его можно было понять. Произошла неожиданная для всех ситуация с Длинным. Если бы это произошло в Снеженске, то он бы сильно не переживал, в их команде, поди, есть кем заменить этого человека. А вот здесь, в дикой тайге, где каждый человек на вес золота? Именно золота, так как Зина хорошо помнил рассказы охотников об этих медвежьих местах. И кто его знает, сытые они или нет, в смысле, набрались они нужного жира, чтобы перезимовать?

– Я что-то ни одного медвежьего следа здесь не видел, – сказал Зина, смотря на Муравьева.

– А его след в таких местах не каждый увидит, – ответил тот. – Медведь, он – очень умное животное, как человек.

– Как человек? – удивился Зина.

– А что? Так оно и есть. Он думает, он умеет красться. Взять того же лося. Это же огромный бык, копытом сосну ломает. Что там ему медведь? А косолапый – нет же, подходит к нему так тихо, что у того с испугу от неожиданности и сердце может остановиться. Не каждый охотник так сможет к сохатому подобраться.

Виктор, наполнив ложку и дуя на горячее мясо с кашей, продолжил:

– Вот, человек медведя не слышит, когда тот к нему подбирается. Вот если бы у человека был нюх, как у собаки, тогда – другой разговор. А Длинный моих псов пристрелил.

– А были? – сморкнулся Зина и обтер ладонью свой нос.

– Еще и какие, помесь лайки с волком. Они бы и на сто метров к нам медведя без лая не подпустили. А охотник что, если предупрежден, то и удачу имеет.

– Вот сука.

– А Иван Петрович, почему он на нас так зол? – поинтересовался Муравьев.

– А потому, что вы его от дел нужных оторвали, – цыкнув сквозь зубы слюну, сказал Зина. – Да и поводили