Поручик Ржевский и дамы-поэтессы - Иван Гамаюнов

— Сами смотрите. — Рыкова взяла монеты и отдала их Пете Бобричу. Она, очевидно, ожидала, что тот передаст их дальше, но он повертел их в руках, поднялся из-за стола и сам отнёс княгине Мещерской, а затем вернулся к жене, так же продолжавшей стоять, и взял её за руку.

— Боже мой! — воскликнула княгиня, в волнении тоже поднявшись из-за стола. — Тасенька, у тебя деньги на месте?

Тасенька, уже понимая, к чему идёт дело, всё же не смогла солгать матери:

— Маменька, ты о деньгах, которые у меня в туфлях были? Нет, я эти монеты вынула. Очень неудобно было ходить. Прости меня.

— И где же они теперь?

Тасенька могла ответить только одно:

— Цыгану отдала. В награду за песни.

Княгиня вздохнула, явно не одобряя поступок дочери, однако вслух произнесла другое:

— Вот видите, Анна Львовна. Всё выяснилось. Не было никакой кражи. Вы напрасно тревожитесь.

Однако Рыкова не унималась, потому что её цель состояла в том, чтобы испортить праздник:

— Ах, София Сергеевна, но разве вы не видите, что у вашей дочери доброе сердце и что она цыгана выгораживает. Он их украл. Не знаю, как вытащил, но цыгане — ловкий народ. Надо полицию звать!

Тут даже родители Пети Бобрича, люди бесконечно терпеливые, решили вмешаться. Алексей Михайлович Бобрич со всей возможной мягкостью сказал:

— Анна Львовна, но зачем же полицию?

— Анна Львовна, уверяю вас, что это лишнее, — добавила жена Алексея Михайловича.

Неизвестно, чем бы закончился разговор, но по лицу Рыковой было видно — завтра в любом случае весь город узнает, что свадьба омрачилась воровством. Вот что в итоге запомнится, а не прекрасное платье новобрачной, роскошные экипажи и грандиозный обед!

Когда свадьба только затевалась, Мещерские надеялись, что это событие станет Тасенькиным триумфом над кумушками, притворно жалевшими «бедняжку», которой не везёт. В прошлом году — неудавшаяся помолвка с Ржевским, а теперь — неудачная свадьба с младшим Бобричем. Пусть свадьба формально состоялась, но триумф получался сомнительный.

Княгиня София Сергеевна и Алексей Михайлович с супругой ещё надеялись, что удастся настроить Рыкову на мирный лад.

«Сейчас поведут её в библиотеку или ещё куда, — думал Ржевский. — Будут успокаивать, уговаривать, выспрашивать, чем она недовольна. Но только без толку это всё».

Наверняка, так бы и случилось, но тут произошло ещё одно скандальное событие — в дверях залы появилась полиция! Зелёные мундиры и белые штаны было даже издали прекрасно видно.

* * *

«М-да, только помяни, и это появится», — думал Ржевский. Однако, приглядевшись, он обнаружил, что полиция не простая. В дверях залы стоял начальник тверской полиции Пузевич, с которым поручик невольно познакомился в декабре прошлого года.

«Может, это просто гость припозднился?» — с надеждой подумал Ржевский, но тут из-за шарообразной фигуры Пузевича вынырнула миниатюрная блондинка — Подвывалова.

— Вот они оба! — воскликнула она, указав сначала на Пушкина, а затем на самого поручика. — Велите немедленно их задержать.

— Подождите, Мария Сергеевна. Тут же свадьба. Нельзя же так, не разобравшись, — спокойно ответил Пузевич и медленно двинулся вперёд, в залу. Однако было видно, что на лестнице остался ещё десяток представителей полиции, готовых тут же явиться по зову начальства.

Меж тем Ветвисторогов тоже разглядел Пузевича:

— Ба! Кого я вижу! — воскликнул генерал, вставая из-за стола и раскрывая объятия знакомому. — А ты что же на свадьбу опаздываешь? Нехорошо!

— Я не гость, — ответил начальник полиции, останавливаясь с внешней стороны стола и пожимая руку генералу. — Я здесь по служебной надобности.

Пушкин, который тоже стоял с внешней стороны стола, оказался рядом с Пузевичем. Взгляды этих двоих на мгновение встретились, но поэт первый отвёл глаза. Он с удовольствием скрылся бы куда-нибудь, но опасался, что своим бегством сделает только хуже.

Пузевич начал медленно и обстоятельно кланяться на все стороны.

— Мои поздравления новобрачным. — Он поклонился Тасеньке и Пете, так и не успевшим сесть. — И всему собранию моё почтение, хоть и не имею чести знать всех присутствующих. Мне бы…

— Вот же она! — воскликнула Подвывалова, снова очутившаяся рядом. — Вот Анна Львовна.

Княгиня Мещерская, всё ещё стоя, на всякий случай пояснила Пузевичу:

— Анна Львовна — посажённая мать на этой свадьбе.

Пузевич снова посмотрел на Пушкина:

— А это кто?

София Сергеевна пожала плечами:

— Да я даже не знаю, как его зовут. Этого цыгана привёл Александр Аполлонович Ржевский, который на этой свадьбе является одним из шаферов.

Пузевич ещё раз посмотрел на Пушкина:

— Цыган, значит?

— А в чём дело? — спросила София Сергеевна. — Почему к нам такое внимание? Кстати, разрешение на то, чтобы сегодня жечь фейерверк, мы получили, как полагается.

Пузевич смущённо кашлянул:

— А! Фейерверк! С этим всё в порядке. Разрешение действительно есть. Простите, с кем имею честь говорить? Вы — госпожа Бобрич или княгиня Мещерская?

— Княгиня, — холодно ответила София Сергеевна, подавая Пузевичу руку, которую тот с почтением взял и чуть тронул усами:

— Польщён знакомством.

— А госпожа Бобрич вон там, — продолжала княгиня, — она сидит с другой стороны от новобрачных. Так в чём дело?

Пузевич опять смущённо кашлянул:

— Видите ли, княгиня. В полицию поступило обращение, будто… не знаю, как и сказать.

— Говорите! — грозно повелела София Сергеевна, у которой явно заканчивалось терпение.

Начальник полиции совсем смутился:

— Поступило обращение, будто бы Александр Аполлонович Ржевский, поручик в отставке, который вон там сидит… — Всё собрание невольно посмотрело в ту сторону. — Будто бы он похитил Анну Львовну Рыкову и удерживает в этом доме. А помогал ему в этом Пушкин Александр Сергеевич.

— Что за вздор! — воскликнула княгиня. — Я вам уже сказала, что Анна Львовна — посажённая мать на этой свадьбе. Мы с Анной Львовной договорились ещё летом. Если бы мы её неволили, у неё было достаточно времени, чтобы отказаться. А что касается Пушкина, то, насколько мне известно, его вообще нет в городе.

Пузевич в который раз посмотрел на поэта и снова спросил:

— А это кто?

— Цыган, — повторил за княгиней Ржевский. — Сашкой звать.

Начальник полиции явно сомневался:

— А у меня сведения, что это Пушкин.

Тасенька ахнула и поспешила вставить слово:

— Это не Пушкин. Пушкина я знаю. Он приходил в гости в дом