Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

они стояли по одну сторону реки, и несколько домов расположились напротив, в начале поселка, откуда пришли геологи. Поодаль были пробиты две штольни. Об этом можно было догадаться по отвалам породы, доходившим почти до русла реки. На краю одной огромной кучи, словно памятник работавшим здесь горнякам, замерла вагонетка. Когда-то в ней откатывали породу из недр, а теперь, как и заброшенный посёлок, она напоминала о тех давно прошедших временах.

– Просто невероятно, здесь даже есть штольни! – увидав результаты деятельности рудного участка, не унимался Антон. – Кто бы мог подумать, что тут ворочали такими объемами. Я думал, прошли только две канавы, а оказывается… – Он даже задохнулся, не в силах произнести на одном дыхании, с каким размахом на «Оборонном» проводились геологоразведочные работы. – Самое интересное, в моем отчете о штольнях ни слова, а Тимофей о них знает. Вы слышали, он назвал их протяженность и сказал о содержании олова в разных частях рудных жил. Да что там – даже сообщил о запасах руды. Может, точно у него есть какой-то отчет? За язык его никто не тянул, он сам об этом поведал. Я думаю, что в наших геологических фондах хранится какой-то промежуточный отчет, а у него окончательный. К сожалению, мы даже не располагаем данными о продолжительности геологоразведочных работ на этом участке, поэтому что можно говорить о выполненных объемах. Не исключено, что после составления нашего отчета здесь работали еще не один год. Недоверие вызывает только то, что документ с грифом «секретно», как говорит Тимофей, оказался в частных руках. А то, что он секретный я нисколько не сомневаюсь. В то время засекречивали буквально любую бумажку. По понятиям чекистов, делали они это в интересах безопасности социалистического государства, чтобы наши «секреты», как они говорят, не попали в руки шпионов. В те годы в стране была какая-то повальная шпиономания, везде чудились агенты иностранных разведок и диверсанты, а честные добропорядочные граждане становились врагами народа, покушавшимися на новые порядки.

– Не суетись раньше времени, – осадил его Дубовик. – Сейчас мы устроимся и со всем разберемся. Надо только потерпеть. Посмотрим мы Тимохин отчет, не переживай, раз обещал, то покажет. Принесет даже ради того, чтобы подтвердить свою причастность к «Оборонному». Но не надо забывать, что он опасный преступник, поэтому с ним надо быть предельно осторожным. На ночь мы поставим дневального и по очереди будем дежурить.

На открытом месте штабелем были сложены ржавые бочки из-под горючки. Их было так много, что, досчитав до ста двадцати, Антон остановился. Рядом с ними примостился остов полуторки с покосившейся кабиной. Со всех сторон машина заросла деревьями и тальником, поэтому просматривалась только в просветах кустов.

– Круто! – воскликнул Антон. – О таком я ещё не слышал. Заброшенные посёлки старателей – это как бы не в диковинку. Их хватает везде, по всей Сибири добывали золото, а чтобы встретить машину!..

Он был прав: увидеть технику в глухой тайге, за сотни километров от человеческого жилья, можно было считать событием, а для любознательного человека, интересующегося историей своего края, – вдвойне.

– Как же она сюда попала? – спросил Роман, с интересом слушавший разговор Антона и Дубовика. – Я думал, что в тайге еще не везде ступала нога человека, а тут, оказывается, на машине ездили.

Антон сам об этом думал и вслух стал рассуждать:

– На мой взгляд, проще простого: первопроходцы, назовем их так, пришли по реке, подготовили базу, а когда замерзли мари, пригнали технику и приехали остальные. Лучше зимника дороги не придумаешь, а если мало снега, даже бульдозер не нужен: езди себе взад-вперед сколько влезет. По зимнику, видать, и зэков завезли. Хотя, как знать: может, притопали своими ногами. А когда отсюда уходили, всё самое ценное забрали, ну а то, что износилось или не смогли вывезти, бросили. Значит, эта полуторка не подлежит ремонту, – подвёл он черту. – Если не было бы на чем уносить ноги, то есть, уезжать, сделали бы.

Несмотря на плохое снабжение, нехватку оборудования и различных материалов, при ликвидации приисков и геологоразведочных партий технику и многое другое приходилось оставлять в надежде на то, что за ней скоро вернутся или снова откроют их детище. Но так случалось не всегда и законсервированное оборудование надолго, а то и насовсем, оставалась в тайге.

Из двух домов, которые показал Тимофей, перегонщики остановились на одном, стоявшем в стороне от всех. Как только открыли дверь, в глаза бросился невообразимый беспорядок: повсюду были разбросаны какие-то тряпки, изношенная обувь, грязная посуда, валялись окурки и пачки от выкуренных сигарет и папирос. Все говорило о том, что жившие здесь люди спешно покидали свое жилище. В большом пятистенке было две комнаты и небольшой закуток, служивший кухней. В ней стоял стол, три табуретки и короткая скамейка, покрашенные зеленой краской, на стене висел умывальник, рядом с которым валялось грязное ведро. В комнатах расположились железные печки, сваренные из бочек, похожих на те, что были на улице, стояли узкие армейские кровати и самодельные столы, сколоченные из струганых досок. В комнате побольше вдобавок ко всему был еще крепкий письменный стол и фанерная этажерка. По-видимому, ее «слепили» на время, но она пережила постояльцев и теперь напоминала о тех днях, когда служила людям. На этажерке лежали покрытые пылью книги. Взяв первую попавшуюся, Дубовик прочитал: «И.В. Сталин, краткая биография. 2-е издание, исправленное и дополненное, 1947 год». Интереса она не вызвала, и он остановился на другой. Ей оказался краткий курс истории ВКП(б) за 1938 год.

– Ого, библиографическая редкость! – воскликнул он. – Каким ветром занесло такие фолианты в это тьмутараканье? Как будто нечего было везти на край света. Вот что значит идеология. Проповедуя религию, миссионеры путешествовали по миру и несли свою веру и знания, а в наше время коммунисты насаждают другое. Даже в такую глухомань проникли марксистские идеи. Было бы что-нибудь поинтересней, можно было бы почитать.

Но очередной книгой, попавшейся ему под руки, была «Анти-Дюринг» Энгельса. С негодованием Александр бросил её на полку и отошел.

– Что за чушь такая, куда мы попали?! Да мало ли прекрасных книг, которые можно постоянно перечитывать! Так нет же, притащили макулатуру.

– В этом доме явно жила семья какого-то руководителя, – сказал Антон. – Книги классиков марксизма-ленинизма, письменный стол…

– Ну да, – не дослушав, стал продолжать Дубовик, – судя по тому, что мы здесь видим, возможно, даже начальник участка или замполит. Хотя нет, на гражданке были парторги, замполиты – в армии. После войны они сменили политруков, а до этого у военных верховодили комиссары. Но суть осталась прежняя – надзор за