Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Сможешь? – Иванов пронзительно уставился на Бурдинского. – Не просто это, Егор. Тут Лев Николаевич прав. Трудно, ох, как трудно с твоим безволием и трусостью избавиться от предрассудков, от жалости к дружку своему, корешку старинному. А он стал бандитом, понимаешь ты? Кровью десятков людей умылся! Сможешь, Егор, рвануть себя за грудки? А? Рвани изо всех сил, потому что нельзя так жить красному партизану! Или ты только именем партизанским прикрывался?

Иванов снова, как пулёметной очередью, хлестанул взглядом по съёжившемуся Бурдинскому.

– Видимо, так… – многозначительно проговорил Бельский. – Напрасно ты к его совести взываешь, Михаил Данилович. Пропил он её давно, ещё тогда, когда китайское пойло сюда возил, а партизанил… Многие партизанили…

Бурдинский медленно поднялся со стула.

– Я на всё согласен. Достану Ленкова живым, а ежели такова не получится, то доставлю вам его мясом! Не предам! Давайте вашу задумку. Жизни не пожалею…

2

…Второй день шлялся Бурдинский по «укромным» местам. Наконец, 21 мая вечером, добрался и до Цупко. Мол, Костя патроны просил, так я ему немного достал, и винтовку принесу, а ещё могу револьвер достать, тем более, что может это всё сгодиться для отличного «дела». А «дело» – на две тыщи рублей золотом! И причём – без риска. Доктора ограбить – всего делов-то!..

Цупко выслушал вроде бы с недоверчивостью, но Бурдинский видел: глазки у Фили-Кабана загорелись, толстые пальцы зашевелились паучьими хваталками.

– И чо, Гоха, прям-таки и разложили доктора такие деньжищи? Откель у энтих клистирных трубок-то золотишко? Чево-то тут не срастатца… Омманул, Гоха, тебя кто-то…

– Ни хера ты, Филя, не кумекашь! Кады бы речь про жалованье докторишек шла… А тут ты в своей темноте блуждашь! Ты что, забыл про мою членство в Нарсобе? От то-то и оно! – Бурдинский постучал согнутым пальцем себя по лбу. – Меня ещё третьего дни обязали из самой Москвы делегацию докторов встретить. Полтора часа как с вокзала! Энта самая московская компания – не просто доктора! Энто, Филя, больши ветеренарны светила приперлись на помощь Дэвээрии. Слыхал, чай, чо у нас на югах-то деется?

– А чо там деется? – подался вперед Цупко.

– Эван ты темный! Очаг чумы! Скота косит, как косой! Скоро не то, что стада поредеют – воопче жрать будет нечего! От энтого очага заразы ветеренарна бригада и приехала спасать. Понял аль нет?

– И чо?

– Да как чо! На таки дела никаких денег власти не жалеют! Им, Филя, на ликвидацию чумы…

Бурдинский перегнулся через стол к Цупко и продолжил шепотом, округляя глаза:

– Десять тыщ золотых рубликов Рэсэфэсээрия выделила! Чуешь?!

– Да ты чо!

– От тебе и чо! Завтра ихний председатель… Ну, докторской энтой комиссии… Так вот… Он, значит, отправлят всю врачебную команду в Борзю, а сам пока ехать не может, потому как ему энти самые десять тыщ оформить надобно, в банке.

– Так энто чо, брать золотишко из банка придется? Эва… Да там охраны!..

Цупко разочарованно откинулся к стене.

– Тама мы никак с налётом… Прошли времена!

– Ты, Филя, не до конца уразумел. В банке, оно конешно, взять кассу промблема, но дело-то, Филя, в том, что послезавтрево энтот самый председатель комиссии получает в банке две тыщи золотых рубликов, и мы с имя отправлямся в Борзю!

Бурдинский победоносно поглядел на Цупко.

– На такой каравай, Филя, как все десять тыщ рот не разинешь, но две тыщи тоже неплохо, а? А ишо пять сотен золотых рубликов у энтого председателя уже в кармане! Сколь всего выходит навару?

– До вокзала, понятное дело, с охраной денежку повезут… – раздумчиво проговорил Цупко. – Тут ничево не выйдет… В вагоне…

Он пристально поглядел на Бурдинского.

– Дык, в поезде-то, чай, тож без охраны не оставят. И чо ты трендел, мол, без шума могем взять?

– От тут-то и весь кандибобер, Филя!

Бурдинский торжествующе прихлопнул по столешнице.

– Нам вся энта канитель и ни к чаму! Ни движенье на вокзал, ни охрана в вагоне!

– А как жа?..

– «Как жа», «как жа»! Совсем у тебя, Филя, мозги жиром заплыли! Да не будет уже в вагоне денюшек! Ха-ха-ха-ха! – заржал довольный Бурдинский, окончательно войдя в роль. – Не понял, башка стоеросовая?! А вот ето видал?

Продолжая ухмыляться, он показал таращившему глаза Цупко ключ на тесемке, к которой была прикреплена фанерная бирочка с лиловыми цифрами.

– Вот, Филя, ключик! И ключик энтот от председателева нумера в гостинице «Даурия». Смекашь? Ни хера ты не смекашь! Мне сей ключ выдали, как сопровождающему лицу. Штоб я, значит, мог беспрепятственно входить в председателев нумер. Ну, там с документами, опять же – для доставки припасов на поездку. Денежки, Филя, получаем мы с главным доктором послезавтрово днем, а уезжам в Борзю вечером! Ну, допёр? За нумером в гостинице Костя устанавливат наблюденье. Как только деньги окажутся тама – забирает по-тихому. Я, понятно дело, в стороне, а в нумере разве што один председатель энтот и будет. Ему револьвер под нос – и амбец! Связать – да кляп. И лежи он до самого паровоза! Я же тама первый и появлюся, шум-гам подыму, мол, беда, ограбили! А ежели и вовсе никого в нумере не будет – тады и энтот ключик сгодится. Костя золотишко заберёт, а человечик ево незаметный мне ключик обратно ткнёт, где условимся. Потом мы с главным московским доктором приходи в нумер… И опять я шум-гам подымаю! От так!

– А ежели ключ никакой возможности возвернуть не выйдет?

– Че ты, Филя, в таки подробности лезешь! Ключ-то, вишь какой? Сама простота! Завтра же второй такой выточим на старом базаре!

– Во! Это лучше будет!

По Филиному воодушевлению, и особенно по вниканию Цупко во все мелочи, Бурдинский понял: рыбка клюнула. Но клюнула жадная и глупая плотва, а не хитрая щука – Костя.

– Ты, Филя, давай-ка, сыщи Костю. Треба сурьёзно все обговорить. Сам щас видишь – уголовка и «Господи, помилуй» землю роют. Опростоволоситься нам нельзя, а вот умыть господ сыскарей – сам бог велел!

– Непросто это, Гоха, охо-хо… – протянул, задумчиво покачивая головой, Цупко. – Надо ж ишшо сыскать Костю-то.

– Сыщешь, коль хотелку приложишь! – осклабился Бурдинский. С этим Филю-Кабана и оставил.

Прислушивавшийся к вечернему разговору Цупко и «толстого», госполитохрановский «подсобник» Калинин этой части их разговора не разобрал. Может быть, и к лучшему, а то поднял бы суету, которая могла задумку ГПО порушить, отпугнуть от наживки щуку.

Наутро Цупко неспешно попил чаю, а потом ни с того ни с сего вдруг