Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Генерал не стрелял, — возразил Федор Николаевич. — Стрелял его сын. Совсем ещё мальчишка. Заступился за мачеху. Говорят, очень красивая была. Его ровесница.

— Интересно… — очнулся наконец от ступора, вызванного неожиданным выстрелом, Николай. — Ты даже не целился.

— Раз на раз не приходится, — проворчал Зотов.

Заговорила и прикрывшая после выстрела руками голову Женщина.

— Жили тихо, спокойно. А теперь от чертей не знаешь куда деваться. Ещё стрелять начали… Как на войне побывала.

— Как насчет продолжения? — решил не то подначить, не то призвать противников к благоразумию Бова. — Будем ещё стрелять?

— Спрашивай у него, — не сразу ответил Зотов.

— Почему нет? — тоже не сразу отозвался Николай. — При одном условии… Когда она вернется. При ней.

— Если вернется, можешь спокойно ехать в Питер, — устало разрешил Зотов.

— Я ещё не закончил, — возразил Николай. — И ты, и я стреляем мимо. Посмотрим на её реакцию.

— Вот сволочь! — возмутился сразу всё понявший Бова.

— Готов притвориться мертвым или раненым, — не обращая на него внимания, продолжал Николай. — Ты тоже можешь на время изобразить что-либо подобное.

— Уверен, что она вернется? — спросил Зотов.

— Попутки тут исключаются, до города сто кэмэ, пешком не дотопать, единственный огонек в округе этот, — ткнул пистолетом в догорающую свечу. — Вернется. Мы отъехали всего ничего. Я подождал, что она передумает, и только потом решил вернуться и сказать тебе всё, что сказал.

— Шеф, не соглашайся, — закричал Бова. — Ты мимо, а он в тебя. Скажет потом, что нечаянно.

— Без комментариев… — огрызнулся Николай. — Зато мы раз и навсегда убедимся, на кого из нас ей наплевать. Возможно, на обоих сразу, что, по-моему, более вероятно. Мы с тобой избавимся от сомнений, а она… Ей это пойдет только на пользу. Не девочка, пора определяться.

— Зачем?! — снова закричал Бова, озадаченный молчанием Зотова.

— Давай без эмоций, — отмахнулся от него Николай.

— Что за глупости? Зачем ей определяться? В женщине всё должно быть загадкой, неопределенностью, таинственностью… Изменчивостью.

— Я же говорил, что он влюблен, — засмеялся Николай. — Изменчивости в ней действительно в избытке. Работа на телевидении выработала в ней это неприятное качество. Ну что, договорились?

Вместо Зотова неожиданно вмешался Вениамин.

— Что-то неможется — горбится да ежится. Пора уже и на посошок. Кому по домам, а кому поближе, где беда пожиже.

Бова растерялся:

— Какой посошок?! Тут сейчас такое начнется, ложек расхлебывать не хватит.

— Мажордом придет? — спросил Ленчик.

— Мажордом не придет, — продолжил Федор Николаевич свои исторические сообщения. — Его расстреляли в восемнадцатом году не то белые, не то красные, не то банда какая-то, что более вероятно. Факт имел место, а подробности отсутствуют.

— Я говорил — не надо было сегодня ехать, — не успокаивался Бова. — Прогноз складывался исключительно неблагоприятный. Да ещё здешняя энергетика. Чувствуете, какое напряжение? Это все прошлое. Шеф, ты теперь убедился, какое здесь прошлое. Нельзя его ворошить. Дождемся её и уезжаем.

— Дошло наконец! — обрадовался Николай. — Возрождать давно отжившее и никому не нужное, в лучшем случае — глупость, в худшем — преступление. Я с самого начала говорил тебе об этом, ты не слушал. Смотри теперь, к чему это привело. Зачем мы здесь? О чем говорим, о чем спорим? Стрелять собрались друг в друга. Кто эти люди? Нелепость, тлен, осколки, развалины, никому не нужная дребедень. Бова, как ни странно, прав — надо бежать отсюда. А всё это сжечь, сравнять с землей, забыть…

— Уже, — отозвался наконец Зотов.

— Что? — не понял Николай.

— Жгли.

— И правильно делали! Я понимаю Ольгу. Она по своей склонности и своей идиотской профессии любит всё яркое, нестандартное, шумное, современное, стремительное, креативное. А ты приволок её в эту дыру и до смерти напугал, пообещав остаться здесь навсегда. Разве здесь можно жить? На что-то надеяться? Здесь можно только умирать. Хочешь превратить её в такую тень, как они? Ради бога! Но не тяни сюда нас. Как ты не поймешь, что это нелепо!

— В третьей палате, вон там… — Женщина показала пальцем на второй этаж, — бухгалтерша наша находилась. Ждала, ждала, а как выписали, замолчала. Так больше и не сказала ничего.

— Ускова, что ль? — спросил Федор Николаевич.

— Ускова, Ускова, — подтвердил Вениамин. — Непримиримая женщина была. Аванс придешь просить, слушать не желает.

— Чего она ждала? — спросил Бова.

— Не чего, а кого, — объяснил Вениамин. — Сына. Гришку.

— Его когда ещё по пьяному делу зарезали, — добавила Женщина.

— А если я и правда его сын? — не то самому себе, не то сразу всем присутствующим задал неожиданный вопрос Зотов и резко развернулся к Вениамину: — Что скажешь?

— Кто ж теперь разберет? — пожал тот плечами. — Елизавету теперь не спросишь.

— Елизавету или Прасковью? — не отставал Зотов.

— Какая разница, когда смертушка дразнится. Ноги протяну, тогда и разберу.

— Скоро здесь будут. Едут уже, — испуганно вскрикнула Женщина.

— Кто? — безразлично поинтересовался Бова.

— Черти. А бежать сил уже не осталось.

— Никто не едет, — прислушался Федор Николаевич. — Даже ветер наконец перестал.

— Так я их сдалека чую. Руки вот дрожать начинают. И вот здесь плохо становится, — показала Женщина на голову.

— Что из того, что вы тут наговорили, правда? — продолжал расспрашивать Вениамина Зотов.

— Так я много чего говорил, — нехотя пробормотал тот.

— Ясно, — ясно, словно подводя окончательный итог, отрезал Зотов.

— А мне внутренний мой голос подсказывает, очень даже неясно, — возбужденно возразил Бова. — Вполне даже возможно. Я вот всё сомневался — зачем я его позвал сюда? Никаких вроде поводов, кроме гармошки, не было, а позвал. Значит, что-то подсказало. Смотрю — талантливый, глаза, брови, как у тебя. Я бы просто так это дело не откладывал.

— Кажется, действительно едут, — стал прислушиваться Николай.

— Если начать его произведения по окрестностям считать, не меньше роты наберется, — то ли возражая, то ли поддерживая Бову, высказался на затронутую тему Федор Николаевич.

— Хочешь быть отцом? — неожиданно задал вопрос Вениамину Зотов.

— Твоим, что ль?

— Да.

— Не.

— Почему?

— Чего мне с тобой таким-то делать? Самого кто бы на прокорм за старость взял, а тут ещё с тобой возись. Не-е, — отказываясь, завертел головой Вениамин.

— Старик, ты сейчас совершаешь, возможно, самую крупную ошибку в своей жизни, — попытался было объяснить ему Бова.

— Я их уже столько насовершал, вспоминать устанешь, — махнул рукой как-то сразу постаревший Вениамин.

— Значит, врал, — подвел окончательный итог Зотов.

— Для полной справедливости, — не утерпев, вмешался Федор Николаевич, — следует иметь в виду, что для выгоды он никогда врать не будет. Всё больше для собственного и окружающих развлечения.

— Не с моим рылом мышей ловить, — отвечая на какие-то свои мысли, пробормотал совсем тихо Вениамин.

Наконец все одновременно услышали звук подъехавшей машины. И сразу же