Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Грянула музыка. Толпа хлынула ко входу. И только несколько человек в раздумье остались на месте, да двое-трое повернулись и пошли прочь.

* * *

— Ты подумал обо мне? О дочери? О том, что будет с нами со всеми? — тихо спросила Марина.

Отец Андрей, сидя за кухонным столом, бесцельно водил ложкой в тарелке с супом. Марина стояла у окна, смотрела ему в спину.

Молчание становилось невыносимым.

— Я никуда не поеду, — наконец сказала она.

Он по-прежнему молчал, глядя в тарелку.

— Не понимаю! — со слезами в голосе продолжала Марина. — Не по-ни-маю! Собираешься спасать неизвестно кого. Неизвестно, хотят ли они спасаться. И можно ли их спасти. Ради этого готов погубить себя, меня, ребенка. Это по-божески, да, по-божески?

— Я никого не собираюсь спасать, и никого не собираюсь губить, — наконец выдавил из себя отец Андрей.

— Да? — уже не могла остановиться Марина. — Скажи, я возражала, когда ты выбрал этот свой путь? Бросил все, начал с нуля. Я беременной голодная сидела, работала до последнего, в роддом сама пешком ушла, потому что у тебя служба.

— Я не знал, — совсем тихо сказал отец Андрей.

— Звонила, умоляла…

— Как только служба кончилась, мне передали. Я сразу побежал.

— А если бы я умерла? Свалилась на улице?

— Бог помог…

— Бог? Бог… Я сама себе привыкла помогать. Все эти годы — сама, сама, сама.

— Я тебе бесконечно благодарен за все. Если бы не ты…

— Благодарен? Не смеши. Только-только свет увидели — не выдержал, снова нас подставляешь. Куда мы поедем? Что мы там делать будем? Катька еще после болезни не отошла, ветром качает. Светится насквозь. А ты ее в дыру эту неведомую, на погибель. Я отцу Павлу звонила, говорю: побойтесь Бога! Пожалейте! Знаешь, что он мне ответил? «Мы ему прекрасный приход предложили, рядом, в соседнем городке. Час езды. Никого слушать не стал». Там даже церкви ещё нет.

— Есть.

— И жить негде.

— Я сначала один. Все устрою, потом вы приедете. Если захотите.

— Не захотим, не надейся даже. На себя я уже рукой махнула, а ребенка не дам погубить.

— Там чудесный воздух, тайга, тишина…

— Ничего ты не понял, отец Андрей, — безнадежно сказала Марина. — Ей не тишина нужна. Ей нужны хорошие врачи, хорошее питание, хорошие учителя, книги, общение. Она должна жить нормальной жизнью. Я все узнала. Там всего три тысячи населения, и все поголовно алкаши. И самый высокий процент сумасшедших и самоубийств на душу населения в области. Андрей, ещё есть время, одумайся.

Отец Андрей закрыл глаза, и хотя его губы не шевелились, видно было, что он читает молитву.

Марина отвернулась к окну, плакала.

* * *

Разбитая таежная дорога тянулась вдоль берега, послушно повторяя его повороты. Свернуть было некуда. Слева, почти вплотную, река, справа — сплошной неровной стеной скалы. Лишь изредка, когда скалы непроходимо упирались в стремительную темную воду, дорога, вильнув, начинала круто подниматься вверх. Но река не исчезала из виду, только шире и просторнее распахивалась заречная таежная даль, замкнутая по горизонту синей цепью острых гольцов.

Лесовоз, надсадно взвывая перегретым мотором, медленно полз в гору. Позади непроглядно висела долго не оседающая красноватая пыль.

— Думаешь в дождь лучше? — весело спросил Михаил Тельминов, повернув к отцу Андрею запыленное лицо, на котором струйки пота проложили грязные борозды. — Тоже загребень. В дождь на этом подъемчике неделю прокукарекаешь.

В кабине лесовоза кроме молчаливого хмурого шофера их было еще двое. Михаил сидел у дверки, отец Андрей расслабленно и устало покачивался в середине. Ему уже начинало казаться, что дороге никогда не будет конца.

— Если интересуетесь, гражданин священник, могу изложить некоторые интересные статистические данные насчет нашего отдаленного места существования. Чтобы вам было легче ориентироваться в предстоящей обстановке. Желаете или как?

— Излагайте, — согласился отец Андрей и закрыл глаза.

— Тогда докладаю… По секретным данным последней переписи населения, которыми по знакомству поинтересовался в районной прессе… Раньше она называлась «Путь к коммунизму», теперь просто «Путь»… население нашего района на сегодняшний день составляет 4 211 человек. Семьдесят процентов мужского населения — потомственные и неизлечимые алкоголики. В районе числится 372 руководителя районного и местного управления и самоуправления. Получается, на каждых одиннадцать и три десятых члена простого народонаселения приходится по одному руководителю. Ничего, живем. Хреново, конечно, а где сейчас лучше? У нас хоть воздух свежий.

Тельминов сплюнул в открытое окно черную от пыли слюну.

— Рыба, правда, тоже неизвестно куда подевалась, но воздух свежий… Когда ветер…

Последние слова Михаил произнес, сильно высунувшись из окна. Подъем заканчивался. Впереди на краю дороги стоял человек.

— Тормози! — закричал Михаил и, снова чуть ли не по пояс высунувшись из окна, восторженно взвыл на всю окрестную тайгу: — Здорово!

Человек заскочил на подножку и сунул для пожатия руку счастливо улыбающемуся Михаилу. Отец Андрей открыл глаза и внимательно посмотрел на нового пассажира, уверенно устроившегося на подножке.

Тельминов захлебывался словами: — Заезжал в твое заведение повидаться, а они мне: «Отбыл в неизвестном направлении». По секрету добавили: «в тундру подался». Соображаю — на хрена Василию Михайловичу Боковикову тундра, когда здесь волчары в беспредел обнаглели? На ходу глотку рвут, хоть вовсе с проживанием завязывай. Попом у нас будет, — объяснил он, поймав взгляд Василия на отца Андрея. — Арсений, как обещал, церкву построил, все путем. Слыхал, что у него дочка пропала? Сначала пропала, потом отыскалась. А что толку? Не говорит, не помнит ни фига. Он вот не верит, что у нас такие происшествия случаются. У нас тут такое происходит… Как вас все-таки по батюшке? Гражданин, или товарищ, или еще как?

— Просто «отец Андрей».

— Так вот, Андрей батькович, у нас тут случается — «Войну и мир» писать можно. На кладбище каждая вторая могилка — «трагически погиб». На позапрошлой неделе Венька Синцов сначала бабу свою из карабина, потом Петровича в ногу достал — маленько тот за баньку не успел схорониться. Потом топиться побежал. Так разве по пьянке утонешь? Леспромхозовские его с моторки словили, набуцкали как следует. Не помню, кричит, гад, ни хрена.

— Мать у Витальки? — не поворачивая головы, спросил Василий.

— Была у него, — посерьезнел Михаил. — Сейчас все больше у Арсения. За дочкой его приглядывает.

— Ивана где схоронили?

— С отцом рядом, где еще.

Василий неожиданно свободной рукой сгреб Тельминова за ворот и рывком подтянул к себе. — А вы, суки, что?! В штаны наложили?

— Что я?! Что я?! — тоже закричал Михаил. — Я даже рядом не находился. В психушке сидел!

Василий отпустил Михаила: — Ботало.

— Не веришь, да?