Популярная история Одессы - Павел Макаров

Карты для шахматистов не менее важное занятие, чем собственно шахматы. У нас в ходу была такая поговорка: «В картах, в отличие от шахмат, нужно думать». Играли мы в очень серьезные игры – покер, преферанс, клабер. Часто вместе с тренерами. Играли, конечно, на интерес, не подумайте ничего такого. Как и в шахматах, так и в картах – только спортивный интерес, а какой же он, самый сильный ход? Вечерами мы усаживались в комнате у кого-то на кровати, и Валерий Ильич учил нас, как мыслить в преферансе, какая лучшая тактика в клабере, и как блефовать в покере. И в это же самое время в этой же самой комнате параллельно с нашим «раздолбайским» одесским режимом проходила жизнь киевской команды: жесткая дисциплина, отбой строго по расписанию, за карты – строгое наказание. Для поддержания жесткой дисциплины применялись самые строгие наказания, вплоть до телесных! Мы стали свидетелем, как киевский тренер бил тапочком по мягкому месту одного из провинившихся спортсменов! Вот оказывается, как по-разному живут люди даже в таких близких городах, как Киев и Одесса! Мы провели в Бельцах недели две, если не ошибаюсь, два параллельных мира в одной комнате никак друг другу не помешали, и ни на кого не повлияли. Удивительное дело.

А во Львов мы как-то ездили смотреть зональный турнир, отбор к чемпионату мира, очень крупное соревнование, где играли ведущие знаменитые советские гроссмейстеры. Мой тренер, Михаил Васильев, мастер спорта по шахматам, решил пошутить. На турнир должна была прийти его родственница. Он подговорил меня и еще одного моего шахматного друга, чтобы мы в нужный момент взяли бы у него автограф. И получилась такая картина: по главной лестнице театра, где проходил шахматный турнир, поднимаются мировые шахматные звезды – экс-чемпион мира Василий Смыслов, сильнейшие львовские гроссмейстеры Олег Романишин, Александр Белявский, а в это время к какому-то малоизвестному мастеру спорта подходят два молодых парня и просят автограф, а грандов при этом они в упор не замечают! У грандов было интересное выражение лица. Одессит должен уметь всегда и везде пошутить.

Нельзя не вспомнить рано ушедшего, уже ставшего легендарным, тренера Владимира Клубиса, который был еще и секундантом известного одесского гроссмейстера Константина Лернера. «Типичный одессит» – это про таких людей, как Владимир Давыдович. У него была типично одесская внешность, – темные кудрявые волосы, широкое загорелое лицо, и типично одесский стиль общения. Чем-то он был похож на Михаила Водяного. Всегда с иронией, всегда с легкой улыбкой, Клубис умел находить юмор везде. Шутил он беспрестанно. Сам тоже смеялся, но таким специфическим сдержанным смехом, какой бывает у эстрадных юмористов. С ним было так весело, что юные шахматисты мечтали поехать на любые соревнования, но только чтобы с Клубисом.

Рассказывали мне интересную историю про Клубиса. Однажды он ворвался в шахматный класс, где сидели другие тренеры, со словами: «Все нормально! Жену забрала скорая помощь. Можно идти играть в преферанс!» Хохоту, говорят, было много. Хотя эта история, скорее легенда, родившаяся из баек и шуток самого Клубиса, так как он очень любил свою жену. Клубиса помнят, в шахматном клубе недавно проходил мемориал его памяти – шахматный турнир.

ЧМП

В самом конце улицы Ланжероновской, там, где начинается Ланжероновский спуск, находится административное здание. Сейчас здесь тихо, хотя обосновались какие-то «порты». А когда-то… Здесь было главное предприятие города – Черноморское морское пароходство. Как видно из названия, оно настолько морское, что оно дважды морское. Какая здесь была движуха! Сновали бесчисленные клерки, завотделами, бухгалтеры, грузовая служба, пассажирская служба, всякие кураторы неизвестно чего, словом весь береговой состав. Ходили и моряки. Их всегда можно было отличить – они никуда не спешили, а на лицах у них было слегка презрительное отношение к «береговикам», никто из них не понимал, что делают здесь все эти люди.

Пароходство было больше чем фирма. В те года невозможно было найти семью, в которой кто-то не был бы как-то связан с пароходством. Как-то в конце 90-х, в Киеве, рекрутер, глядя на мое резюме, сказал знаменательную фразу: «Все в Одессе работали в пароходстве». Да, я тоже там работал.

Но все прошло. Можно упрекать кого угодно в развале ЧМП, но как человек, работавший там, могу сказать – оно не могло не развалиться. В ЧМП просто не было ни одного человека руководящей должности, который бы думал о будущем пароходства. Не было такого и в стране. ЧМП-шный клерк – это было такое особое существо, которое каждый день, каждую минуту думало только об одном, как урвать, как отщипнуть от пирога, унести себе в норку и там скушать. Этих клерков выращивали всех где-то в одном месте, так они были похожи друг на друга. Их ничего не интересовало, кроме личной выгоды. Это от одного из них я слышал ставшую впоследствии классической фразу – «Пока я куратор этого дела, я его угроблю». Что, интересно, когда он ее произнес, никого в комнате это не взволновало, к этому все привыкли. Плюс ко всему, этих клерков еще было невозможно выловить. Они бесконечно слонялись по каким-то курилкам, делая якобы там свою работу. На своем рабочем месте они появлялись ненадолго, как бы невзначай, и снова убегали.

Но как-то однажды я их встретил всех в одном месте. Дело было так. В Одессу во время круиза пришел пассажирский пароход «Максим Горький»! В тот момент это судно уже не принадлежало ни пароходству, ни Украине, путем ряда махинаций предыдущего руководства пароходства оно, как и ряд других судов, было выведено из состава судов пароходства в собственность некой структуры, которая была учреждена еще в СССР, а потом стала российской. Некоторые горячие головы говорили, что судно нужно арестовать, но дальше слов дело не пошло. Несмотря на то, что судно уже было не украинским, экипаж был в большинстве своем одесским, с нашим капитаном. Вот это судно мне нужно было посетить во время его короткой стоянки на Одесском морвокзале. Для выполнения своей задачи мне нужно было получить разрешение капитана. Кто не знает, на любом судне капитан – царь и бог, а на пассажирском судне, он еще и диктатор, дьявол, Иисус Христос и мать родная. Я правдами и неправдами оказался в каюте капитана. Капитан сидел за своим столом, а за обеденным столом, который был роскошно накрыт, заседали все те люди, которых так сложно было найти в пароходстве. Все эти кураторы, инструкторы, начальники служб, снабжения, доения и т. д. и т. п. сидели все здесь в одном месте,