Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Что вы делаете? — гневно потребовал ответа Криттенден.

— Свой долг, — ответил Шарп и нажал на спуск.

Он считал маловероятным, что попадет в кого-то на далекой ферме, но его целью было привлечь их внимание к насыпи. Это была вилка, нож последует позже.

Кремень ударил об огниво, посыпались искры, и порох на полке вспыхнул с шипением, прежде чем, к удивлению Шарпа, винтовка выстрелила, и приклад ударил в плечо. Он встал, уже доставая из подсумка новый патрон.

— Засыпайте свою чертову яму, — сказал он Криттендену, — и ждите у лодок.

— Будьте вы прокляты, Шарп! Это катастрофа! И все по вашей вине, болван!

Шарп продолжал смотреть на север и был вознагражден нестройным залпом далеких французов, чья дистанция давала им еще меньше шансов попасть в цель, чем Шарпу с его винтовкой. Вид ружейных вспышек позволил ему грубо оценить численность противника, хотя считать дульное пламя в ночи было делом ненадежным, но он подозревал, что на ферме находится по меньшей мере рота французских ополченцев. Скажем, сорок или пятьдесят человек? Он сплюнул пулю в ствол и вытащил шомпол. К его удивлению, Криттенден больше ничего не сказал.

Тот лежал на животе, очевидно, укрываясь от беспорядочного и неприцельного огня французов. Это удивило Шарпа, поскольку в последние дни Криттенден проявлял заметную храбрость, но он промолчал, просто обернулся, сложил ладони рупором и крикнул:

— Лейтенант Келлехер!

— Сэр? — донесся нервный ответ.

— Стрелки могут продолжать огонь, мушкеты беречь, пока враг не подойдет на сто шагов!

— Есть, сэр!

Шарп повернулся к морю, услышав стук сапог по камням дороги.

— Это ты, Пэт?

— Я, сэр, и совершенно целый!

— Что случилось?

— Меняли часовых, так их и разэтак, и их офицеру мы не понравились.

— Так что ты выстрелил.

— Выстрелил! — Харпер звучал довольным собой. — А что с этим типом? — Он уставился на Криттендена. — Он мертв?

— Надеюсь, нет, просто укрылся.

— По мне, так выглядит вполне себе мертвым, — сказал Харпер и пнул Криттендена сапогом. Морской офицер не пошевелился.

Шарп опустился на колени и дернул Криттендена за плечо достаточно сильно, чтобы сбить треуголку капитана, и увидел кровь.

— Черт побери!

— Достали его? — спросил Харпер.

— С такой то дистанции? Мушкетная пуля должна была потерять силу!

— Эта на удивление не потеряла, — сказал Харпер, опускаясь на колени рядом с Шарпом. Мушкетная пуля попала Криттендену в висок и, по-видимому, пробила мозг.

— Чертовски удачный выстрел, — сказал Шарп. «Удачный для меня», мстительно подумал он. — Коннолли?

— Мистер Шарп? — отозвался стрелок.

— Отнеси тело к лодкам, и обязательно захвати его шляпу. Потом возвращайся.

Коннолли подхватил тело и шляпу и начал спускаться по обращенной к морю стороне насыпи. Шарп не смел оставить на этом берегу мертвеца в форме Королевского флота, потому что это было бы равносильно тому, чтобы оставить письмо с сообщением, что британцы идут сюда.

Со стороны фермы прозвучал еще один нестройный залп, и Шарп услышал свист пуль над головой, в то время как его собственные стрелки отвечали размеренными выстрелами. Кому-то, подумал Шарп, следовало бы погасить свечи в доме, но никто там не сложил deux и deux[23], чтобы получить quatre. Что ж тем хуже для дураков, подумал он.

— За мной, Пэт.

Харрис и его испанцы ждали на насыпи, и Шарп повел их вниз на заболоченный луг, затем крикнул наверх лейтенанту Келлехеру:

— Лейтенант! Направь двух человек засыпать яму на дороге!

— Засыпать… — В голосе Келлехера звучало недоумение.

— Засыпать чертову яму, и быстро! И сдерживайте этих ублюдков!

— Есть, сэр. — Келлехер все еще казался сбитым с толку, но у него была пара сержантов, которые позаботятся о том, чтобы приказы были услышаны, поняты и выполнены.

— Если бы в этой чертовой армии не было сержантов, — проворчал Шарп, — мы бы до сих пор сидели в Лиссабоне.

— Истинная правда, сэр, — согласился Харпер.

Еще больше французских мушкетных пуль просвистело над головой, некоторые глухо ударились в насыпь.

— Эти ублюдки подбираются ближе? — спросил Шарп.

— Подбираются, — у Харпера было превосходное зрение. — Целая куча идет сюда, — он помолчал, — думаю, они пытаются изображать настоящих солдат! Вроде как строят маленькую колонну!

— Хорошо, — сказал Шарп. Люди Келлехера на высокой дороге были вилкой, теперь пришло время обнажить нож. — Вперед! — крикнул Шарп, как раз когда на насыпь вскарабкался человек. — Кто тут?

— Пэт Коннолли, мистер Шарп. — Теперь на Коннолли была треуголка Криттендена. — И тот флотский не умер, мистер Шарп! Он стонал.

— Он в лодке?

— Так точно, мистер Шарп.

— Тогда идем! Лейтенант Харрис!

— Мистер Шарп?

— Выдвигаемся, давайте за мной!

Теперь Шарп вел двадцать четыре человека на север через раскисшее пастбище. Справа от него французы с шумом наступали на насыпь, откуда оставшиеся стрелки Шарпа поливали винтовочным огнем темные силуэты атакующих. Шарп оставлял этих ополченцев далеко справа, планируя сделать широкий крюк в сторону моря перед штурмом фермы.

По крайней мере, так он планировал. Как любой солдат, он пытался предугадать предстоящий бой и знал, что схватка никогда не бывает тихой. Люди умирали шумно, и он всегда знал, что снять целую линию пикетов в тишине практически невозможно. Хэгмену это удалось, но Хэгмен всегда был тихим ночным убийцей. Пэту Харперу это почти удалось, но враг его обнаружил, и ночь разорвали выстрелы, чего Шарп и ожидал. Было бы лучше, признался он себе, если бы французы так и не заподозрили их присутствия, а инженеры смогли закончить свою работу и уплыть домой, но теперь, когда французы узнали о вторжении, цель Шарпа состояла в том, чтобы ввести их в заблуждение относительно истинной цели ночной работы.

Жаль, что так вышло со смертью капитана Криттендена. Очевидно, человек был еще жив, но мушкетная пуля в черепе в конце концов прикончит его, и Шарп просто надеялся, что на «Голиафе» найдется моряк, который сможет вернуть лодку в Сен-Жан-де-Люз, но это проблема будущего. Сейчас ему нужно было взять ферму.

— Харрис?

— Мистер Шарп?

— У твоих парней есть мушкеты?

— У десятерых.

— Веди их в дом. Шумите сколько влезет, и скажи ублюдкам, чтобы грабили все