Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

головокружительным мастерством юной барышни Чжоу, которая с неподъемной тяжестью Весенних Гор прошла сквозь туман ядовитых игл так, что ни одна из них ее не коснулась, да еще и столь хладнокровно расправилась с прической Коу Дань!

Чжан Болинь, едва сдерживающий натиск Гу Тяньсюаня, не упустил возможности позлорадствовать:

– Ха-ха, получила по заслугам!

Но радость быстро сменилась болью: следующий удар Цзюймэня пришелся ему в левую руку!

Чжао Цюшэн за одно мгновение успел испытать целую бурю чувств: беспокойство сменилось ужасом, а ужас – восхищением. Теперь же ему отчего-то стало горько. «Хм… А способности к клинку действительно у семьи Ли в крови», – с тенью зависти подумал он. Успокоившись, старик вспомнил о Чжан Болине и, подняв меч, крикнул:

– Чжан, нашел время смеяться! Я помогу тебе справиться с этим паршивым псом из Ковша!

Расстановка сил изменилась: Чжоу Фэй в одиночку сдерживала Коу Дань, а два опытных мастера за несколько ударов заставили вспотеть самого Гу Тяньсюаня! Бойцы Сорока восьми крепостей взяли в кольцо и черные тени Северного Ковша, и мятежников из школы Свистящего Ветра.

На востоке хмурое небо озарил свет взмывшей ввысь сигнальной стрелы.

Гу Тяньсюань внезапно отступил и тихо рассмеялся.

Глава 13

«Леденящая кости синева»

«Леденящая кости синева» – сильнейший в мире яд. Холод медленно расползается по костям и сковывает суставы, превращая человека в безжизненную куклу. После смерти тело становится ледяным, а лицо – синеватым, отсюда и название…

Коу Дань поспешила последовать примеру Цзюймэня – взмахнув длинными рукавами, она отступила на шаг и замерла на месте. На ее лице красовалась игривая улыбка, но в душе бушевала жажда во что бы то ни стало убить Чжоу Фэй. В бою против любого другого противника она могла смело положиться на демоническую «Туманную росу», но эта девчонка напоказ использовала праведный «Клинок, рассекающий лед», а исподтишка хитрила не хуже учеников школы Свистящего Ветра! Коу Дань не щадила соперницу – несколько раз пыталась покончить с ней, но та словно предчувствовала удары и каждый раз избегала смерти.

Более того, во время схватки Коу Дань явственно ощутила в этой недоучке перемену: поначалу Чжоу Фэй держалась благодаря удаче и мелким уловкам, но с каждым ударом ее клинок становился смелее и увереннее. Все это приводило Коу Дань в ярость: девчонка, у которой еще молоко на губах не обсохло, вздумала использовать ее для отработки приемов! Раньше, если Башня Свистящего Ветра назначала убийство на третью стражу, до пятой жертва не доживала. Их боялись как огня. А теперь ее, выдающуюся главу школы, оставила в дураках какая-то выскочка!

Гу Тяньсюань будто почувствовал ее гнев, сложил руки за спиной и подал сообщнице едва заметный знак. Коу Дань сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, от притворной улыбки не осталось и следа: «Ладно, все равно их дни сочтены – и как только эта девчонка окажется в моих руках, я покажу ей, что такое настоящая сила!»

Один из учеников, запыхавшись, прорвался сквозь толпу и шепнул Чжао Цюшэну:

– Старейшина Чжао, там внизу огромная армия – десятки тысяч воинов сбегаются со всех сторон. Похоже, это люди самозванца.

Чжао Цюшэн обомлел. Вот ведь соплячка Чжоу Фэй – накаркала!

Потрясение, отразившееся у него на лице, Гу Тяньсюань ошибочно принял за страх и с улыбкой произнес:

– Мастеров из школ Тысячи Колоколов и Красной Скалы я уже испытал – все не зря ехал в такую даль. Выражаю вам глубочайшее почтение, господа.

Цзюймэнь изящно взмахнул рукавами, щелкнул веером и, сложив руки у груди, поклонился, задержав взгляд на Чжоу Фэй:

– Я не хочу бессмысленных жертв. Не буду скрывать: пока мы сражались, мой брат уже ввел войска в Шушань… Увы, переправить столько воинов сразу – дело непростое, к тому же дороги здесь оставляют желать лучшего. Если что-то пойдет не так, перед императором не оправдаться. Признаться, нам пришлось действовать крайне осторожно: даже не осмелились проверить вашу оборону в лоб. Для верности я лично явился сюда, чтобы повидаться с вами, достопочтенные, а заодно – расчистить путь.

– И чего же ты ждешь? – фыркнул Чжао Цюшэн.

– Сорок восемь крепостей – убежище притаившихся драконов и спящих тигров, обитель выдающихся мастеров. Зачем нам сражаться? – улыбнулся Гу Тяньсюань. – Давайте обсудим все мирно. Разве это не лучшее решение?

Небо озарили две сигнальные стрелы – одна другой ярче.

На душе стало тревожно не только у Чжоу Фэй, случайно угадавшей замысел врага, но и у Чжао Цюшэна, и у всех остальных: они слышали рассуждения барышни Чжоу и могли в общих чертах догадаться о происходящем.

Сколько воинов привел с собой Северный Ковш? Сможет ли застава дать им отпор? Справится ли молодой Линь Хао?

Чжоу Фэй, как обычно, посмотрела на Се Юня, но, так и не дождавшись ответного взгляда, отвернулась. Он уже сказал ей все что мог, прочее зависело только от нее самой и… толики удачи. Вспомнились наставления, уже сложившиеся в своеобразный свод правил: «Как говорится, благородный человек думает о добродетели, а подлец – о выгоде. Мудрец делает выбор, а глупец поддается чувствам. Среди людей мало благородных мужей, а настоящих подлецов и того меньше. Мудростью они в большинстве тоже не отличаются, хотя и глупцами их не назвать. Запомни: чтобы собрать под своими знаменами тех, кто привык подчиняться, нужно уметь подчинять. Заслужи их доверие, и за тобой встанет целое войско».

Обернувшись, Чжоу Фэй встретилась глазами с Чжао Цюшэном. Даже в жестком непроницаемом взгляде этого бойца старой закалки застыли тревога и неуверенность – будто он сам нуждался в поддержке этой хрупкой девчонки. Чжоу Фэй вдруг осознала, что не одинока в своих переживаниях, и почувствовала, как страх постепенно отступает. С невозмутимостью горных хребтов она кивнула и оперлась на клинок.

Напряжение в глазах Чжао Цюшэна тоже немного спало. Еще несколько часов назад он считал Чжоу Фэй назойливой выскочкой, а теперь невольно искал ее одобрения – уму непостижимо! Облегчение смешалось с досадой, и старик почувствовал себя первой волной мощного прилива, которая, не успев хлынуть на берег, оказывается погребена под следующим валом.

– Не хотите сражаться? – язвительно спросил он, закинув меч за спину. – Неужто вы проделали столь долгий путь, чтобы отпраздновать с нами Новый год?

– Сорок восемь крепостей стоят на землях империи, – не обращая внимания на колкости старейшины, размеренно продолжил Гу Тяньсюань. – Вы самовольно захватили земли Шу и бросили вызов императору. Но государь милостив к искусным бойцам: он послал меня и брата не наказать вас как разбойников, а образумить. Порвите с прошлым, встаньте на праведный путь, и вас