Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

человек, стоявших у края обрыва, разбежались. Передние колеса «вольво», выскочив за край обрыва, бешено вращались. Машина на какое-то мгновение замерла, словно не решаясь на дальнейшее гибельное движение, затем рухнула вниз. Послышались тяжелый удар, плеск воды, шорох осыпавшихся камней…

Грязный и страшный Домнич направился к неподвижно стоявшей Надежде. Занес было руку.

Надежда поднесла к его лицу удостоверение.

— При исполнении. Свидетелей достаточно. Посажу!

Отвернулась и пошла к стоявшим в стороне машинам.

Сидевший в стареньком милицейском уазике сержант торопливо открыл ей дверку. Она села на заднее сиденье и тихо сказала:

— Поехали!

* * *

Выслушав рассказ перемазанного в грязи и все еще бледного от злости зятя о случившемся час назад происшествии, старик Шабалин неожиданно стал смеяться. Сначала осторожная улыбка чуть растянула его тонкие бесцветные губы, потом обнажились крупные и все еще крепкие желтые зубы. Запрокинув назад и чуть вбок тяжелую лобастую голову, он беззвучно смеялся, прикрывая глаза и с болезненным стоном втягивая и выдыхая мутный от табачного дыма воздух.

В большой комнате, неуютно обставленной минимумом необходимой мебели производства пятидесятилетней давности, глаз сразу поневоле упирался в большой портрет Брежнева, висевший в простенке между окнами. Пространство соседней стены почти сплошь занимали многочисленные почетные грамоты, благодарности, наградные листы, адреса и фотографии хозяина, на которых он уверенно соседствовал с некогда весьма значительными лицами области.

— Смешно, да?! — почти взвизгнул окончательно выведенный из себя Домнич. — Посмотрим, как захохочешь, когда рассчитываться будем. По полной программе. Весь репертуар предъявлю к оплате. За неудачный театральный сезон семейной жизни. Плюс сегодняшний катарсис.

— Никак пугаешь? — сразу посуровел старик.

— Не пугаю. Предъявляю обоснованные претензии. «Последнее прости», как поют в старинном романсе. Лично мне пора подумать о будущей жизни.

— О будущей, говоришь?

— Естественно. Она со мной категорически проживать не желает — неоднократно сами убедились. А сейчас вообще точка — финита ля комедия. Машина новье, я на ней даже десятки не накрутил. Подвожу итог. Поскольку родственные отношения продолжать взаимно нежелательно, следует произвести предварительный расчет. Причем исключительно в баксиках.

— В чем?

— В международной валюте. Из вашей доли, естественно, вычитается стоимость моей любимой иномарки. Очень надеюсь, возражать не будете.

— Зачем возражать? Рассчитаемся. Обязательно даже. Как ты там излагал? По полной программе? Рассчитаемся по полной. Немного уже осталось.

— Приятно слышать. Предлагаю только уточнить. «Немного» — это сколько?

— А это как повезет. Кто вперед поспеет.

— Не понял. Имеются в виду спортивные соревнования по бегу?

— Ну да. Кросс по пересеченной местности. Васька, судя по всему, уже рванул на Дальний, сигнал от покойного братишки разыскивать. Егор Рудых со следаком тоже в том направлении собираются. А теперь и Арсений вдогонку туда намылится.

— Чего, чего?

— Того! Зря Надька твою тачку в реку спихнула. Сделал он нас, как пацанов.

— Опять не понял. Что имеется в виду?

— Не понял? Войну он нам объявил. Пока всю твою шпану, которая к его девке касательство имела, по стенкам не размажет, ни ему самому, ни им покоя не будет. Двоих уже оприходовал, а с третьим заминочка вышла. Выживет твой Гришка или нет, еще неизвестно, а только Зарубина он все-таки засек в последний, можно сказать, момент. И дочки с ним не было, тоже факт. Аграфена, когда про аварию услыхала, даже в лице не изменилась. А сам знаешь — пушинки с нее сдувала. Так что пока два — ноль в их пользу.

— В чью — «их»?

— Не в нашу. Инициативу упускаем, губами шлепаем, друг дружке претензии предъявляем. Так что если они первыми до места доберутся, доходов нам, зятек с ноготок, уже никаких. Ты прошлый раз сбежать обещал — беги, пока не поздно. Только предварительно тоже расчет по полной.

— Какой расчет? За что?

— За то. Такое дело загубить, совсем без ума быть надо. Все уже в руках, считай, было. А теперь чего?

— Что?

— Через плечо! Ваську придержать не смогли. Девку снасильничали, Зарубина упустили… Поэтому на настоящий момент от дела тебя отстраняю. Можешь катиться в любом направлении. Только вряд ли товарищ Роман Викентьевич тебя отсюда выпустит. У него тоже выхода не осталось — будет окончательный итог подводить. А без тебя итог у него не сложится, сам знаешь. Так что Надьке не разведенкой, а вдовушкой ближайшая перспектива. Все хлопот меньше.

Домнич, который уже стоял в дверях, задумался, словно решаясь на что-то, потом с отвращением оглядел свою грязную куртку, снял ее, бросил в угол, вернулся в комнату и сел на стул напротив Шабалина. Маска привычного благодушия и своего в доску парня без особого царя в голове медленно сползала с его лица. Острый прищур глаз и жесткая складка губ вдруг совершенно его преобразили. Шабалин не без некоторого удивления и в то же время с неосознанным пока удовлетворением понял, что на этот раз перед ним вполне достойный противник, с которым теперь уже можно общаться на равных. Метаморфоза подельника его успокоила, но и слегка насторожила. Он неопределенно хмыкнул и на всякий случай подтянул к себе свою любимую тяжелую палку.

— Мрачные, Юрий Анатольевич, перспективы рисуете, — нарушил наконец затянувшееся молчание Домнич. — Полное отсутствие оптимизма. Запаниковали. Золотишко-то уже, считай, наше. Без вариантов. Часть его я вам уже наглядно продемонстрировал. Три килограмма, двести сорок четыре грамма. Доказательство? Доказательство. Очень даже весомое. Теперь ко второму вопросу. Если с Зарубиным действительно прокол, в чем я пока сомневаюсь — Гришке в тот момент все что угодно привидеться могло — согласен, дело осложняет. Но не бесповоротно. Поскольку сегодня прибывает братва Сереги Проценко, с которым мы в последнее время основательно скорешились на почве взаимных интересов. Как, например, вы представляете себе последующую реализацию без посредников? Поэтому вот вам защита, а в случае необходимости нападение. И вообще, пора уже в тайгу двигать. Согласны?

— Тебя, я смотрю, мое согласие уже не интересует.

— Совершенно верно. Рассчитывали, что я слиняю и вам на единоличное разграбление все оставлю? Напрасные заблуждения, как говорила Холопка из одноименной оперетты Милютина. Давайте смотреть на ситуацию реально. Ведь вы мне только направление и приблизительное либретто обозначили. А музыка, слова и режиссура — мои. Восемьдесят процентов исполнения тоже. Поэтому принимаю решение…

Домнич перевел дух и попытался заглянуть в глаза упорно смотрящему в сторону старику. Его молчание он принял за растерянность и, самодовольно усмехнувшись, продолжил:

— Поскольку настоящий момент смахивает на критический, генеральная репетиция отменяется. Выходим сразу на публику. Не хотите работать вместе, возражений не имеется. Только прошу поиметь в виду, что в одиночку вам ничего не маячит. Все ваши надежные кадры