Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Василий протянул Любаше какую-то бумажку.

— А вот по этой справке ты мне ствол продашь? Как я в тайгу без ствола?

Любаша начала было вчитываться в справку, но в это время у магазина резко затормозил милицейский «уазик». Через открытую дверь было видно, как из него один за другим выскочили четыре вооруженных милиционера.

— Не получается у нас с тобой разговора, обязательно какой-нибудь гад подвалит, — с чувством сказал Василий. — Исчезай куда-нибудь. Сейчас тут такое начнется…

— А ты меня в заложницы возьми.

— Чего?

— Взамен требуй пять миллионов и транспорт.

— Сколько?!

— Не стою, думаешь?

— Я бы больше дал, а они — вряд ли.

В это время раздался голос одного из представителей власти: — Гражданин Боковиков, выходите с поднятыми руками и без сопротивления. В случае сопротивления применим силу вплоть до оружия.

— Это мы сейчас еще поглядим, — сказала Любаша и вышла из-за прилавка.

Василий попытался остановить ее, но, нечаянно прикоснувшись рукой к высокой груди, невольно посторонился. Во всей своей красе Любаша нарисовалась в дверях магазина.

— Значит, это… Близко не приближаться. Тут у нас растяжка, а я в заложниках. В заложницах. Полезет кто, сами на себя тогда пеняйте. Хоронить нечего будет. Экспертиза понадобится, чтобы разобрать, кто из вас кто. Условия такие: транспорт и… десять миллионов наличными. Если не хватит, у Артиста одолжите. Стой, где стоишь! — прикрикнула она на придвигающегося к ней вдоль стены милиционера. — Я за магазин материальную ответственность несу. Ты мне, что ль, в случае взрыва выплачивать будешь?

— Люб, а Люб! — крикнула из толпы еще не оправившаяся от недавнего испуга любопытная бабенка. — Растяжка — это как? Больно, нет?

— Тебе в подробностях или как? Иди сюда, погляжу, как тебе будет на моем месте. Все, граждане, время пошло. Кто делает попытку, стреляем и взрываем со всем содержимым и теми, кто поблизости.

— Ну, ты даешь! — не то с осуждением, не то с восхищением сказал Василий вернувшейся в магазин Любаше. — Мне за заложника не меньше десятки припаяют.

— Припаяют, если поймают. Пока они там соображать будут, что к чему, из подвала выход прямо в склад, а из склада во чисто полюшко.

Любаша зашла за стойку и с трудом открыла вход в подвал.

— Полезай, пока Чикин не заявился. Его растяжкой не напугаешь. Замок снутри откроешь, потом снова закрой. Держи… — Она протянула ему замысловатый ключ. — На два оборота. А то наше мужское население сразу соображает, где что не заперто или не так лежит. На мне, между прочим, материальная ответственность…

Василий начал спускаться в подвал, задержался, посмотрел снизу на Любашу. Снизу она гляделась еще привлекательнее.

— Ключ потом куда?

— А в баньку. Мне там вечером сегодня прибраться надо. С прошлого разу как все было, так и осталось. Погоди… Товар свой забирай, а то эти конфискуют… — Она передала ему рюкзак с продуктами. — Бери, бери, потом рассчитаемся. Чикин уже прибыл. Сейчас начнется освобождение заложников…

Она закрыла за Василием крышку люка и с трудом надвинула на нее тяжелый ящик.

Чикин, выслушав доклад подчиненных и разноголосицу зрительских комментариев, забрал у сержанта мегафон и, откашлявшись, нажимая на каждое слово, стал излагать условия.

— В общем, так… Растяжками ты салажат, которые за мамкину юбку держатся, пугай. Мы тебе тут сейчас такую растяжку устроим, Бен Ладан может отдыхать…

Любаша в это время торопливо приматывала изоляционной лентой портативную телевизионную антенну к банке с консервированным компотом.

— Предлагаю. Заложницу отпускаешь в нетронутом виде, оружие оставляешь на пороге, чтобы все видели, выходишь с высоко поднятыми руками, поворачиваешься спиной и стоишь неподвижно. В случае невыполнения данных условий всю ответственность за возможные последствия ложится на лицо, неподчинившееся приказу. Времени на исполнение — минута. Начинаю обратный отсчет… Шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

На счете «сорок шесть» из дверей магазина вылетел странный, опутанный проводами и нещадно дымящий предмет и упал прямо у ног Чикина. Тот проворно оттолкнул его ногой в сторону толпы и бросился на землю. Не замедлили приземлиться и его подчиненные. Толпа шарахнулась в сторону. Истошно завизжали бабы. Мужики, не выпуская изо рта дымящих сигарет, уткнулись мордами в траву. И лишь какой-то ничего не понявший пацаненок с интересом смотрел на банку абрикосового компота, к которой были привязаны телевизионная антенна, удлинитель и догорающий коробок спичек.

Любаша тем временем дочитала врученную ей Василием справку, аккуратно сложила ее, спрятала в карман и вышла на крыльцо. Как раз к этому времени, когда деморализованные освободители весело улыбавшейся заложницы рискнули поднять головы, Катерина Тельминова, оправляя задравшуюся юбку, выбиралась из-под груды пустых ящиков, обрушившихся на нее во время спасения, а пацаненок уже освобождал банку компота от примотанной к нему устрашающей атрибутики, во двор вбежал запыхавшийся Домнич.

— Довожу до всеобщего сведения, — громко объявила Любаша. — Благодаря мерам нашей доблестной милиции покупатель Василий Боковиков исчез в неизвестном направлении. Причем задолго до того, как я сама объявила себя заложницей. Объявила, чтобы вам было о чем языки чесать и носом землю рыть. Извиняюсь, конечно, если кто от переживаний в штаны наложил. На этот случай в магазине имеется туалетная бумага. После перерыва прошу подходить без очереди. А сейчас все! Магазин закрыт на обед.

Чикин, ни слова не говоря, поднялся на крыльцо, тяжелой рукой отстранил Любашу, заглядывая во все углы, прошелся по магазину и подсобке, потрогал закрытую дверь запасного выхода и, вернувшись к Любаше, сказал: — Задерживаю за содействие побегу опасного преступника.

— Слыхали? — обратилась Любаша к собравшимся. — Это кто преступник?! Что он сделал такого преступного?! Отморозкам, бандитам, которых он прикармливает… — Ткнула пальцем в подошедшего Домнича. — Ряшки начистил? Так их еще не так надо было! Сами знаете — проходу никому не давали. Сколь они тут понапакостили — вот о ком давно тюрьма плачет. Радоваться, что яйца им прищемил, а из него преступника делают. Это еще разобраться надо, кто преступник, а кто Герой России. Сама справку в руках держала, что Боковикову как Герою России оружие положено иметь и никаких препятствий для охоты и жизни на нашей территории. Он вам шороху теперь наведет, ходить будете и оглядываться.

— Заткнись, дура! — процедил сквозь зубы Домнич. — Последние мозги протрахала? Думай, что несешь!

— Может, ты меня трахал, а? Могу рассказать, как это у тебя получилось. Стометровку до сортира на карачках ровно за двенадцать с половиной минут преодолел. А мой рядом бежал, сочувствовал, извинения просил. Такой у нас, бабоньки, нынче мужик пошел. Нету — плохо, а есть — еще хуже.

Неизвестно откуда с ружьем в руках у крыльца возник Бондарь.