Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Эй, погодите! – выкрикнул он заморенно, будто был в жарком лесу, где все сперто, воздух гнилой, пахнет прелыми листьями, древесной трухой, мокрой землей, стоит могильный сумрак, ибо солнце, запутавшись в густоте крон, совсем не проникает вниз, и от этого человеку делается душно и тяжело. – Эй!

Татищев замедлил шаг, поглядел через плечо назад. Увидев Корнеева, остановился, сощурил близоруко глаза.

– Вот видите, голубчик, проиграли мы наше Ватерлоо. Но ничего, – голос Татищева окреп, – есть еще порох в пороховницах, есть силы, есть идеи, есть… – он стукнул себя кулаком по громадному темени, – голова есть, в конце концов!

– При чем тут голова? – тяжело дыша, пробормотал Корнеев, закашлялся. – Не в голове дело, в другом, – ожесточаясь, он сжал руку в кулак, ударил с силой по воздуху будто молотком – по самую шляпку вбил в неподатливую материю большой затупленный гвоздь. – Я… Я… Я отказываюсь от вашего предложения.

На громадном татищевском темени возникла крупная морщина. Колючие глаза его ничего не выражали – ни презрения, ни любопытства, ни добра – ничего. Да и обычной колючести в них уже не было.

– Вы хорошо подумали? Ведь все-таки Москва, приличная работа, столичные удобства, квартира – вам все будет предоставлено.

– Хорошо подумал, – не колеблясь, отозвался Корнеев. – Отказываюсь.

– Тогда я вам вот что скажу. Знаете, кто вы? Вы – крыса, – в голосе Татищева забренчал металл, что-то рокочущее, будто в горло ему, как и в прошлый раз, насыпали дроби, правое веко задергалось. – Да, крыса, которой неведомы ни честь, ни благородство, ни ум, ни мужество.

– Послушайте, а вы не боитесь, что я вам так же резко отвечу? – насмешливо поинтересовался Корнеев.

– Ни черта вы, оказывается, не поняли. Прощайте, – проговорил Татищев грустно и, сгорбленный, одинокий, с вялыми негнущимися ногами, двинулся по коридору к выходу.

Ну вот и все, спешить теперь некуда, отказ сделан, все возвратилось на круги своя. Вовсе неважно, будет ли подавать ему руку Сомов, изгой, «солдат не в ногу», неважно, как отнесется к нему Костя, как он будет жить с Валентиной и будет ли вообще жить с ней, станет светить солнце либо же пойдут затяжные хмурые дожди – это дело десятое. Главное – открытие сделано и он, Владимир Николаевич Корнеев, имеет к нему самое прямое отношение… Все, точка!

Корнеев еще некоторое время стоял у выхода, освещенный скудным светом серого зимнего дня. Потом двинулся в гостиницу.

Шли шестидесятые годы двадцатого века.

Валерий Поволяев

Зажигалка с драконьей головой

Одно из сообщений, поступивших из райотдела милиции, здорово озадачило здешнего участкового Шайдукова, он долго морщил лоб, шевелил губами, вчитываясь в слова официальной милицейской бумаги, наклонял голову то в одну сторону, то в другую и нехорошо вздыхал – сообщение касалось его самого, хотя там фамилия Шайдукова и не была названа.

В тайге стали пропадать золотоискатели. А этих людей ныне много ходит по лесу, шарится по мелким быстрым речкам, в которых воды холоднее льда, по перемычкам, отделяющим одно болото от другого, где, случается, золотая пыльца проступает прямо из-под грязи, ее только надо уметь собрать, ну и, конечно, надо знать, где можно ухватить за хвост «золотого змия», а он, как известно, не любит, когда к нему пробуют подступиться чужие, прячется от завистливых глаз, может притянуть к человеку, который ему не нравится, беду и, если тот не отступится, убить его.

На речках промысловая добыча золота была бесполезна, драга, например, будет только впустую выскребать донную породу, поэтому драги в здешних местах встречались редко, многолюдные бригады «мастеров-ух!» и «ах!» особо не задерживались, поэтому работали в основном одиночки, склевывали по зернышку, по крупинке, по пылинке и складывали добытое в кожаные кисеты, прятали их так, что даже электроника не могла найти золото, друг друга сторонились и если случайно сталкивались в тайге, то расползались, словно раки, не выпуская друг друга из взгляда, боясь подвоха, ножа, выстрела, потом поспешно разбегались, затихали, будто медведи, в темных углах – отдыхали, переваривали пережитое, немного успокаивались.

И вдруг золотоискатели начали пропадать. Естественно, со своими кожаными мешками.

Прятать мешочки они, конечно, умели, даже между ногами подвешивали, привязывали к мужскому достоинству, но это, как видно, не помогало. Шайдуков еще до милицейского сообщения пробовал нащупать в тайге кого-нибудь из золотоискателей, поговорить по душам, сидя у костра, но ничего из этого не получилось… Он был матерым, хитрым таежником, это признавали все, а они были поматерее, поголовастее его, он был хоть и свой в тайге, но не жил в ней, а они в тайге жили.

Конечно, пришлые охотники, рвущиеся до золотоискателей, могли построить себе лагерек где-нибудь в сухом обдуваемом месте, чтобы и комар грыз не до костей – в обдуваемых местах ветер сгоняет их в сторону, не дает зависать в воздухе, шерстит, – и чтоб вода находилась рядом, и огород бы был под боком, с черемшой и диким луком, и ягода чтобы недалеко росла, и рыба из вентирей не вылезала и начать кровавую охоту, но после первых выстрелов Шайдуков раскрутил бы все и быстро навел порядок, но пришлых злодеев в тайге не было.

Тогда кто же грабит и убивает старателей? Свои? Шайдуков потеребил пальцами лоб, помял нижнюю губу и вздохнул недовольно: выходит, что свои. Но тогда кто именно, кто конкретно? Если бы знал это Шайдуков, то не стал бы задавать самому себе глупые вопросы.

Поразмышляв немного, Шайдуков велел жене приготовить еду на три дня, проверил болотоходы – свитые из прутьев широкие шлепанцы с ремнями, – осмотрел ружье – вертикальную «ижевку» двенадцатого калибра, набил патронташ зарядами, расположив их так, чтобы справа были жаканы, а слева пули, наточил на бруске нож, широкий, с тяжелым лезвием и невесомой пробковой ручкой, которая может держать нож в воде наподобие поплавка, смазал пистолет, отдельно сунул в рюкзак две обоймы патронов.

Пистолет можно было и не брать с собой, ружья в тайге достаточно, и Шайдуков заколебался – брать штатное оружие или не брать, и решил все-таки взять: а вдруг действительно гастролеры или беглые зэки, отличающиеся, как известно, особой жестокостью, или кто-то еще, да не пустые, а со стволами, может быть, даже с автоматами – не-ет, тут с ружьем много не навоюешь. Хотя пистолет с автоматом тоже не справится: автомат перетянет.

Жена, наблюдавшая за сборами Шайдукова, не выдержала, скрестила руки на груди:

– Похоже, в лес ты надолго, Петрович…