Кот Тихон в поисках города на букву «Эс» - Маша Трауб

– Ой, тоже мне проблема! Сейчас мы их всему научим, – воскликнула Муся. – Мама с нами играла в прятки, а папа – в салочки. Побежали!

Котята выскочили из-за стола. Муся пряталась, чтобы Тоня её искала. А Барсик с Семёном играли в салки с Кейко.

– Считайте, что эту проблему мы решили. Наши дети кого угодно замучают. Кейко больше не станет бегать за Антониной, а она запомнит все свои закрома, – сказала Нора, встревоженно поглядывая на Веню и Севу. Они сидели рядом, но не разговаривали.

– Пахом! Пахом! – раздался крик у забора. – Ты дома? Мои младшие не у тебя во дворе? Опять разбежались, а им ужинать и спать пора!

– Это Мария Васильевна, – объяснил Пахом-Пушок, отвечая на удивлённый взгляд Норы. – Простите, мне нужно её успокоить. Она опять своих цыплят потеряла. Наверняка они давно в курятнике, но она очень беспокойная бабушка. Пересчитывает их, и то одного, то двух не может досчитаться. Цыплята её ещё специально путают, но так, не со злости, просто шутят.

– Вы хотели сказать «котята»? – уточнила Нора.

– Нет, Мария Васильевна у нас бабушка цыплят, – пожал плечами Пахом.

– Но она же кошка, судя по мяуканью, – Нора округлила глаза.

– Да, вот так и живём, – сообщил грозный кот и выбежал успокаивать заполошную бабулю. – Мария Васильевна, ну что вы всполошились как та квочка, ей-богу! На месте ваши цыплятки. Спят уже небось, – увещевал соседку он.

– Пойдём, очень тебя прошу. Пересчитай их. А то я к вечеру уже ничего не вижу. А сердце не на месте. Ну, что мне с ними делать? Хоть ты с ними поговори, они тебя послушают.

Нора, как и котята, побежала смотреть на странную кошачье-цыплячью семью.

– Ой, какие цыплятки, откуда вы приехали? Поужинали уже? Надолго к нам? Родственники нашего Пахома? Какие же вы хорошенькие! – Мария Васильевна облизала всех троих котят.

– Ну, цыплятами нас ещё не называли, – рассмеялась Муся.

В большом курятнике стоял переполох.

Целый выводок – сразу и не скажешь, сколько там было цыплят – не меньше десяти, – носился по курятнику, не собираясь взбираться на жёрдочку для сна. И в ящики, выстланные соломой, не хотели укладываться. И в угол, где спала Мария Васильевна, тоже не хотели. Они желали только бегать.

Мария Васильевна поймала одного цыплёнка и облизала его, как кошки облизывают котят. Тот вырвался и убежал. Мария Васильевна поймала ещё одного, но тот тоже увернулся.

– Так, дети, кто хочет послушать страшную историю? – рявкнул Пахом. Он и так выглядел страшно, да ещё и специально хмурился.

Цыплята тут же притихли и разлеглись по своим местам.

– В одном старом доме жил очень грозный кот. Он был больше похож на льва, чем на кота, и даже маленькие собачки его боялись. Однажды к нему в дом приехали гости, но грозный кот не знал, как их встречать. Привык, что все от него сбегали, обходили стороной его дом…

– Ой, Пушочек, ну что бы я без тебя делала! – тихо мяукнула уставшая Мария Васильевна, увидев, что цыплята угомонились и слушают историю, которую на ходу сочинял Пахом. Взрослые так часто делают: придумывают что угодно, лишь бы успокоить детей.

Наконец, Пахом мяукнул, будто он страшный лев, и все тихонько вышли из курятника.

– Потрясающе, кошка – бабушка цыплят, – воскликнула Нора.

– Да, мама-курица заболела и умерла. Цыплята ещё яйцами были. Вот Мария Васильевна их высидела, никого из людей к лотку не подпускала, над каждым яйцом хлопотала. Когда вылуплялись, места себе не находила. Хотели её из курятника выставить, хотя бы на время, чтобы так не нервничала, отдохнула, поспала, поела, – так нет. Она рядом сидела, ждала, пока последний цыплёнок на свет не появится. Один не спешил, уже все вылупились, а он всё никак. Так Мария Васильевна когтем скорлупу подцепила, помогла ему вылезти. Конечно, цыплята считают её бабушкой. Она даже на жёрдочке умеет спать, как настоящая курица. Тяжело ей, возраст уже. Но она говорит, что без цыплят давно бы умерла, а ради них живёт, бегает. Но суматошная, хуже любой квочки-наседки. Среди ночи может всех всполошить, если вдруг с цыплёнком что-то не так.

– Цыплятам повезло с такой бабушкой, – улыбнулась Нора.

Весь вечер Муся, Сёма и Барсик умоляли родителей взять на воспитание цыплят.

– Ну уж нет, – хохотала Нора. – Тихон, ты помнишь, как Барсик, когда был маленьким, забрался в ласточкино гнездо под чердаком, думая, что он птенец? Мы тогда со всех лап сбились, пока его искали. Думали, потерялся. Хорошо хоть ласточка пораньше домой вернулась, а там лишний рот! Барсик забраться-то забрался, а спуститься боялся!

– Барсик? В ласточкино гнездо? – тоже смеялся Пахом. – Ничего себе!

– Я тогда чуть со страху не умерла. А Тихон, когда спускал Барсика с чердака, обещал задать ему трёпку. Но он же держал его в зубах за шкирку, поэтому мог только мычать, и про трёпку никто ничего не понял, – рассказывала Нора.

– И что, Барсик больше не лазил в птичьи гнёзда? – Пахом лапой вытирал слёзы, выступившие от смеха.

– Ещё как лазил! Только сначала отец его неделю тренировал – учил с деревьев слезать. – Нора тоже улыбалась, как улыбаются все родители, вспоминая проказы своих детей.

Когда все, наконец, улеглись, Нора забежала в комнату Вени и спросила:

– Удалось поговорить с братом?

– Он не хочет больше ездить на выставки. Устал. Хочет жить своей жизнью. Просил забрать его с собой, к нам то есть, – признался пёс.

– И что ты ответил?

– Что я мог ответить? Он мой младший брат, и один раз я его уже бросил. Ещё раз не смогу. Хотя это станет ударом для наших родителей. А ты что думаешь? – спросил Веня, с тревогой глядя на Нору. Вдруг она окажется против, если в доме появится ещё один жилец?

– Ну, одним дядей у нас будет больше… на радость детям. Любви много не бывает. А дети уже полюбили Севу и вряд ли захотят с ним расставаться. Мне кажется, ему тоже полезно сменить обстановку. Ваши родители, думаю, это переживут. Генриетта Марковна точно. Удивительная женщина. Даже я перед ней робела, – рассмеялась Нора, и Веня был ей благодарен за эти смех и лёгкость, с которыми она принимала непростые решения.

На следующий день они гуляли по городу. Нора хотела показать детям все достопримечательности: монастыри, маленькие церквушки, редкие иконы, реку. Дети устали и не хотели слушать про иконопись. Они быстро подружились с