Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Радуйся! – прочитав радиограмму вслух, сказал Дубовик Антону. – Теперь за этот отчет ты отвечаешь своей головой. Потеряешь, будешь иметь большие неприятности. Как говорят, не мала баба клопоту, та й купыла порося.

* * *

Судя по результатам работ, проведенных предшественниками, основные запасы руды были сосредоточены в рудной жиле, по которой прошла первая штольня. Вкрест простирания жилу пересекли рассечками на всю мощность. Изучена она была довольно хорошо, поэтому начинать надо было с нее. Однако в войну жилу прилично отработали и кое-где выбрали породу даже там, где не было руды. Из-за этого, к великой радости Дубовика, пришлось остановиться на второй штольне, которую прошли по Главному рудному телу. Несмотря на упрямство Антона, ему удалось доказать, что во всех отношениях так будет лучше.

В горе зияли устья двух штолен, расположенные напротив, а над ними шапкой свисала оплывшая порода с зелеными кустами стланика. Казалось, в любую минуту порода сползет вниз и придавит любого, кто только приблизится. Осмотрев склон, решили расчистить оползень. Тимофей привез в тачке топоры, совковые лопаты и пару ржавых ведер. Дубовик нашел короткие шестигранные ломы для горных работ и кайла. Сначала взялись за крепление навеса над первой выработкой, где осыпь продвинулась дальше. Со свежими силами дело пошло на лад, и в конце дня надежные козырьки стояли над устьями обеих штолен.

– Осталось совсем немного – начать и кончить, – вытирая пот с лица, сказал Антон. – Лед долбить – это не породу рубить, одолеем в два счета.

– Ну-ну, – улыбнулся Дубовик, – везде есть свои сложности. Хорошо, если его немного, но все равно надо долбить.

Признаться в том, что будет трудно, он не хотел. Можно было раньше времени испортить настроение, и он сразу замолчал.

– Ох, и влипли мы в историю! – ахнул Стас, хотевший как-нибудь отлынить от каторжной работы. – Иллюзорный факт получается, я на это дело не подписывался, а приходится пахать. Это же не входит в мои функциональные обязанности. Что я, горняк?

Дубовик заговорил о задачах, стоящих перед отрядом, и в конце добавил:

– Не переживай, это не самодеятельность какая-то, а твоя непосредственная работа. Хоть ты и не горняк, но нам надо попасть в обе штольни. Никто даже не предполагал, что здесь есть подземные горные выработки, поэтому ориентировались на канавы. А теперь задача несколько изменилась, поэтому рудные тела будем изучать в штольнях.

– Ладно, разве что ради клада, – смирившись со своей участью, согласился парень. – Мужик явно не знал, что клады обычно не прячут в каменоломнях и подземных горных выработках, поскольку время от времени они имеют свойство обваливаться. Вот так можно похоронить свои сокровища. Не мог найти лучшего места. Теперь ковыряйся тут из-за него.

– С этим кладом, Стасик, особый случай. Штольню он знал как свои пять пальцев и лучшего места не мог даже представить. Думал, что за своими сокровищами скоро вернется и, конечно, даже в мыслях не было, что это случится через десятилетия. Но за ними придут уже другие.

Распределив обязанности, с утра приступили к работе. Кто-то один махал топором или кайлом, а все остальные выносили лед в отвал. Под ногами вода и ледяная крошка, сапоги скользят, хоть на коньках катайся, но дело спорится. Кайло переходит из рук в руки, в разные стороны летят куски льда, а стена стоит, как неприступная крепость. Кажется, пробить ее невозможно. Противоположный склон горы заиграл закатным багрянцем. Роман с грохотом бросил ведро и разогнулся:

– Ну, мужики, сейчас мы вытащим покойников и будем размораживать. Как оживим, они расскажут о здешних порядках…

Вокруг тишина – каждый сосредоточенно работает, думая, когда же появится долгожданная дыра. Метра через два воткнулись в дерево. Когда разрыли, показался столб.

– Значит, уже совсем рядом, – обрадовался Дубовик и, потирая руки, подскочил к Антону, рубившему лед. – Ты принес нам добрую весть – тебе и предоставим право быть первопроходцем.

Кажется, вот-вот будет конец тоннеля и появится «свет», но ледяная пробка не кончалась. Только на следующее утро открылась черная пасть подземелья. Точно из могильного склепа оттуда потянуло холодом. Внизу пластом лежал голубой лед, а сверху висели толстые сосульки.

Расчистив проход, Антон ползком забрался внутрь. Осветил вокруг фонариком. Длинным коридором штольня забиралась в глубь горы, стены и свод покрывала изморозь. Возле устья порода была скована крепью, кончавшейся через десяток метров. Показались рельсы узкоколейки, по которым толкали вагонетку. Убедившись, что горная выработка не завалена, он позвал ребят. Гуськом, двинулись вглубь. Изморозь скоро сменилась сыростью, под ногами заплескалась вода. Глухим эхом шаги отдавались в пустоте длинного коридора, луч фонаря осветил стены, скользнул по своду. Радугой заиграли капли, висевшие на стенах и своде. Антон провел молотком над головой, вниз полился дождь, окативший как из ведра.

– Бр-р-р, – поежился он от закатившихся за шиворот капель. – Как люди выживали в таких условиях? Сырость…

– Этих людей сюда загоняли, – отозвался Дубовик, думая, как бы не проскочить мимо. – Ты не отвлекайся!

Перед горной выработкой, уходящей в сторону от главного коридора, Антон остановился.

– Пришли, вот седьмой квершлаг. Сворачиваем и считаем шагами.

На двенадцатом метре он повернулся к стене. С обеих сторон горной выработки косая трещина рассекала монолитную толщу породы. По краям разлома белел кварц, в середине вертикальной стены зияла пустота, забиравшаяся вглубь. От света фонаря кварц заблестел, осветилась серая стена. Под сводом горной выработки показалась жестяная коробка защитного цвета.

– Цинк, – невольно вырвалось у Дубовика, потянувшегося к коробке. – Не обманул нас Симонов, точно он тут что-то спрятал. А то у меня были разные мысли по поводу его письма, но, думаю, если ничего не найдем, не беда – нам все равно надо в эту штольню.

В жестяной коробке оказался серебряный портсигар и два свертка. Один был толще, и завернут в шинельное сукно, второй – поменьше, обернут плотной бумагой. Дубовик развернул увесистый пакет, перетянутый медной проволокой. В свете фонаря заблестели ордена и медали, лежавшие в красной коробочке.

– Ого, это же награды! – с удивлением воскликнул Александр, ожидавший увидеть что угодно, но только не это. – Вот, оказывается, что хотел забрать чекист Кравчук. А сколько орденов! Надо же, орден Трудового Красного Знамени, Боевого Красного Знамени, два ордена Отечественной войны, орден Красной Звезды, семь медалей и знак «Отличнику Дальстроевцу», – рассматривая награды, перечислял Дубовик. – Круто! Видно, этот Симонов был не обычным рядовым пехотного полка. Орденом Трудового Красного Знамени в то время награждали за особые заслуги перед Родиной.