Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

характер, он то затихал, струился ровно, то вдруг вскрикивал – в звуке воды ясно чувствовался встревоженный человеческий голос и по коже невольно бежала холодная сыпь, в затылке рождался острый звон, то вдруг с ним происходило еще что-то – ручей шумел, блажил, нервничал, охал, плакал, сморкался простудно, тревожил все живое в округе.

– Ненормальный какой-то, – недовольно пробормотал Шайдуков.

Спал он у костра. Спал чутко, засекая всякий малый звук, движение воздуха в воздухе, шум случайного ветра и щелканье веток под копытами лосей, засекал и моменты, когда костер угасал, быстро холодел, просыпался вовремя и подкидывал в костер веток – такой сон обычно называют прозрачным. В прозрачном сне никогда не знаешь, спишь ты или бодрствуешь, сон всегда перемежается с явью, переходы от одного состояния к другому обычно бывают неприметны.

Утром он исследовал ручей, подбирал разные бумажки, горелые спички, гнутые гвозди, пытался понять, не выследили ли Семена какие-нибудь беглые урки? Нет, Семен ушел с ручья сам, без помощи всяких гоп-стопников и надеялся скоро вернуться – Шайдуков нашел сверток с телогрейкой, свитером, парой чистого белья и старомодными лыжными брюками, сшитыми из плотной байки, нашел спички, соль, консервы и во всей округе не засек ничего опасного, что могло бы мешать его школьному приятелю промывать золото.

По карте прикинул, куда бы мог отсюда пойти Семен. Если напрямую, через хребты к Клюквенному, то на дорогу у старателя ушло бы не менее недели, может, чуть больше; если к ближайшему селу, а оттуда по воздуху либо на колесах до дома, то этим селом должна быть Ивантеевка. Только вот свои до дома никогда по воздуху не добираются, небом пользуются лишь пришлые, – свои предпочитают идти через тайгу, пешком – укрепляют ноги, да и дорога обычно преподносит много интересного…

А если Семен заболел и у него уже не было сил тянуть до дома на собственном гуже? Полазив среди деревьев, уйдя на несколько километров от ручья и сделав штук шесть кругов, вычисляя путь Семена, Шайдуков определил – Парусников ушел в Ивантеевку.

Шайдуков скатал поплотнее Семеновы вещи, загнал в непромокаемый мешок с полиэтиленовой подкладкой, из веревки сделал лямки, перетянул и забросил себе на спину. С тем и покинул ручей.

Взобравшись на кручу, обернулся, немного постоял, с тоской и жалостью глядя на серую рябую воду, обреченно махнул рукой:

– Эх, Семен, жить бы тебе, не тужить, но оборвала какая-то сволочь твою жизнь…

В том, что Семен Парусников погиб не от зверя, а от человека, Шайдуков был уже уверен твердо, хотя никаких оснований, никаких данных для этого не было, но сидела внутри какая-то заноза, которая и позволяла ему делать такие выводы. Доказательств – ноль, а уверенность почти стопроцентная.

В Ивантеевке, в кассе у заспанного ленивого дедка – второго Жаворонкова, – Шайдуков нашел корешок билета, выписанного на имя Парусникова, изъял его под расписку, в свой блокнот перенес имена пассажиров, которым также были проданы билеты, – таких оказалось немного, всего лишь одна: гражданка по фамилии Горностаева. Горностаева Р. И.

– Горностаева, Горностаева. – Шайдуков помял рукой подбородок. – И где же тебя искать, голубушка Горностаева эР И? А?

Он переписал в блокнот номер паспорта Горностаевой. Придется искать голубушку Горностаеву по этому номеру.

– Жива ли ты? – спросил он самого себя. Ответа не было. Шайдуков пожелал: – Дай бог, чтобы была жива. – Проговорил задумчиво и недовольно: – А Аэрофлот работает себе в убыток. Только два пассажира на весь самолет. Мыслимо ли это?

Он вышел на летное поле, обнесенное, как и в Клюквенном, безобидной дачной сеткой, ухватился за макушку бетонного кола, плохо врытого в землю, подергал его – кол скособочился. «Да что деревенские аэродромы, у нас даже испытательные полигоны, где рвутся крупнокалиберные снаряды, обносят такой же сеточкой и – ничего… Голубушка Горностаева эР И, голубушка Горностаева эР И… Где ты, кто ты, что ты?» Кол шатался, будто больной зуб, сетку вело то в одну сторону, то в другую.

«Интересно, сколько экипажей летает по этой трассе? Пять? Шесть? Семь?»

По внутренней трассе, не выходящей за пределы области, летало шесть экипажей.

В тайге был найден еще один труп – старателя Бродиса, немолодого любителя поэзии, астрономии и видеофильмов про зомби – оживших мертвецов, вздумавших мстить живым только за то, что они живые, а зомби умерли. Бродис жил в райцентре и его многие знали, даже капитан Хомырь, который старался не заводить лишних знакомств и если уж заводил, то только в том крайнем случае, когда на это имелась веская причина.

Хомырь и рассказал Шайдукову про Бродиса.

– Висел на дереве истерзанный. Не пойму никак, что занесло его на дерево? На земле – это я понимаю, но на дереве-то? Может, у нас медведь-людоед объявился?

– Может, – поддержал эту версию Шайдуков.

– Иначе какая нечистая сила может так разодрать человека? Экскаватором надо быть, чтобы такую силу иметь… А, Шайдуков?

– Наверное, – однозначно проговорил Шайдуков.

– Ты чего-то от меня скрываешь, Шайдуков. А? Или мысли какие-то есть, а, Шайдуков? По этому поводу, а? Соображения, так сказать…

– Кое-что есть, товарищ капитан, – проговорил Шайдуков хмуро, соображая, открыть Хомырю, что он знает, или погодить до проверки, а потом открыть, но долг взял верх, к тому же капитан был и по званию, и по должности старше его – начугрозыска тире замначрайотдела. И Шайдуков все рассказал Хомырю.

– Значит, та-ак. – Хомырь гулко хлопнул ладонями о стол, получилось громко и внушительно. – Общее руководство я беру на себя, тебе в помощь, Шайдуков, даю нашего юного сотрудника, лейтенанта… – Хомырь, не договорив, вышел из кабинета. Прогрохотал каблуками по звонким доскам из коридора, из соседней комнаты привел белобрысого, виновато хлопающего глазами лейтенантика. – Как твоя фамилия, повтори!

– Гагаров.

– Вот видишь – Гагаров. Князь Гагаров. – Хомырь засмеялся. – Работать, князь, будешь пока под руководством вон его, – Хомырь кивнул на Шайдукова, – самостоятельно никуда не лезь и из амбразуры пока не высовывайся. Ясно?

Шайдуков, привстав, пожал руку Гагарову. Лейтенант зачем-то достал из кармана очки, словно бы хотел получше рассмотреть Шайдукова и сразу сделался похожим на образцового школяра, испортившего себе зрение непомерным чтением книг.

– Очень приятно, – сказал Гагаров.

– Высшую школу милиции окончил, вишь, какие манеры приобрел, Шайдуков, а! Не то что у нас с тобою, – поддел лейтенанта Хомырь. – Оченно приятно, парлеву вам с огурцом и салом и так далее. В общем, Гагаров, люби и жалуй своего начальника. Старший лейтенант Шайдуков введет тебя в курс дела.

Оглядев своего помощника, Шайдуков с жалостью подумал, а как же тот будет чувствовать себя в тайге? Комары залепят стекла очков, начнут из лейтенанта пить кровь –