Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

По паспорту нашли Горностаеву Раису Ивановну, незамужнюю красавицу двадцати четырех лет, проживающую в областном городе, в отдельной однокомнатной квартире, но сколько к ней ни приходили сотрудники областной милиции – ни разу не застали, сколько ни стучали – не достучались. Горностаевой дома не было. На работе – в галантерейном отделе ЦУМа – тоже не было: Раиса Горностаева находилась в отпуске…

В отпуск ушла совсем недавно – неделю назад. Шайдуков с досадою поморщился – совсем на немного не успели, Горностаева точно сказала бы, летел с нею Парусников в тот затуманенный день или нет, и от этой отправной точки Шайдуков действовал бы дальше. Но Горностаевой нет и отправной точки тоже нет.

Пока надо было проверить шесть экипажей, летавших по замкнутому кругу через Ивантеевку, Шиловку и так далее – аэрофлотовский вариант убийства старателей надо было отработать до конца. Возможность появления в их краях медведя-людоеда тоже не исключалась – в сорок восьмом году в районе орудовал один такой зверь – бил людей, затаскивал на деревья, чтобы внизу трупы не растащили волки, давал им протухнуть поосновательнее, а потом полугнилую человечину жрал. Брать того медведя ходил взвод милиционеров с автоматами.

Двух человек – Шайдукова и Гагарова – для такой операции маловато. Хомырь со своим «общим руководством» не в счет, под общим руководством можно только брюкву чистить, да яблоки есть, но не искать того, кто убил Семена Парусникова. И Бродиса также. Рука была одна.

Раиса Горностаева оказалась нужным человеком, у нее были связи, которых не имели ни Агеев, ни Сметанин. Достать ведро красной икры? Пожалуйста! Купить двенадцать пар золотых серег с сапфировыми вставками? Нет проблем! Приобрести кольцо с хорошим бриллиантом? Тоже нет проблем, в Ювелирторг как раз завезли шесть таких колец. Добыть два ящика импортного пива? Нет ничего проще!

Золотая была женщина Раиса Горностаева.

– Ты молодец, Агеев! – похвалил второго пилота Сметанин. – Сразу раскусил человечка! Все понял, в отличие от меня, старого любителя жареных антрекотов. – Игорь захохотал: ему нравились шпильки, брошенные в собственный адрес. – Тебе за Раису премию, Агеев, надо дать. Государственную. Всего СэСэРэ.

– Обойдусь тем, что имею, – пробурчал Агеев.

– Что-то ты грозен стал, как я погляжу. – Сметанин снова засмеялся, у него было легкое, ничем не омраченное никакими заботами настроение. – С такой женщиной, как Раиса Ивановна, можно мешок сотенных совершенно спокойно пускать в дело – никто ни о чем не догадается. Нет, Агеев, тебе определенно надо выдать премию… И медаль на грудь.

Для Сметанина Раиса сняла в областном центре квартиру – уютную, тихую, из двух комнат, с отдельным входом, Сметанин квартирой был доволен: хорошая крыша на случай, если надо будет лечь на дно, – заплатил за год вперед, холодильник набил продуктами, поставил несколько бутылок водки и сухого белого вина – к сыру и рыбе, к мясу Сметанин предпочитал красное вино, как и положено по законам стола и гастрономии, – достал шесть бутылок терпковатой, чудом сохранившейся в областных продуктовых подвалах «бычьей крови», которая, как гласила молва, не уступала знаменитому бургундскому. «Бычья кровь» требовала комнатной температуры, поэтому Сметанин держал картонный ящик с красным вином в комнате.

– Куда столько вина? – хмуро поинтересовался Агеев.

– Разве это много? Уж лучше я буду стоять в очереди к собственному ящику за вином здесь, чем в магазине, среди пахнущих клопами клошаров, к прилавку… Как считаешь? Это первое правило. И второе – вина никогда не бывает много, бывает мало закуски. Согласен, брат Агеев?

Агеев на это ничего не сказал.

– Золотая женщина Раиса Ивановна, – в третий раз похвалил напарницу Сметанин, он не мог сдержать в себе некое хмельное щенячье настроение, ощущение легкости – все было хорошо, и Сметанин этому радовался. Радовался солнечному дню нынешнему, тому, что он молод, подвижен, ладное тело слушается его, вообще в нем все с толком подогнано, сбито: костяшка подогнана к костяшке, мышца к мышце, одежда к телу. – Всем хороша женщина. Везде хороша – и на улице, и в постели.

Того, что было в самолете, больше не было – Агеев уже не прикасался к Раисе – не имел права.

С экипажем Сметанина Шайдуков встретился ранним утром. Шайдуков задавал вопросы, а неуклюжий очкастый лейтенантик, которого Сметанин видел впервые, записывал ответы в большую амбарную книгу. Вопросы были вялые, неточные – Шайдуков не умел ставить их ребром, как это, например, делал Хомырь, – то ли обидеть кого-то боялся, то ли специально избирал метод «вокруг да около», чтобы не дать понять, чего он добивается. Сметанин все понял и, усмехнувшись, заявил напрямую:

– Ты, старлей, не тяни, спроси лучше в лоб, чего хочешь, а я также в лоб отвечу…

Но Шайдуков не стал задавать вопросы в лоб, продолжал вести вялую малопонятную игру, вхолостую тратил время, как не преминул заметить Сметанин, – сбить себя с намеченной тропки не дал, и тогда Сметанин неожиданно занервничал, потянулся за сигаретами – нераспечатанной пачкой «Кэмел», поспешно распечатал. Шайдуков отметил про себя, что пальцы у Игоря подрагивают. Меленько, едва приметно и, наверное, для допрашиваемого противно.

«В чем-то Сметанин замешан, – решил Шайдуков, – но в чем? Не в том же грехе, концы к которому я ищу, Сметанину это ни к чему… Сын достойных родителей, обеспеченный. В тяге к приключениям вроде бы не замечен. Осторожный. Так в чем же он замешан?» Если честно, Шайдуков не думал искать ответа на этот вопрос – Сметанина он опрашивал в обычном порядке. Как и всех летчиков, входящих в шесть экипажей, обслуживающих областные линии.

Размяв сигарету, Сметанин понюхал ее, беззвучно втянул в себя сухой щекотный дух, потом сунул руку в карман и достал зажигалку, которую как трофей передал ему Агеев. Он всего лишь несколько мгновений держал зажигалку в руке, а Шайдуков узнал ее и сделал инстиктивное движение к зажигалке; движение осталось незаконченным – зажигалки уже не было в руке Сметанина. Она исчезла молниеносно, Шайдуков даже не успел засечь, куда убрал ее Игорь Сметанин.

Протер глаза: это же зажигалка, которую он сам, лично купил в Москве у моряка дальнего плавания и подарил Семену. Она одна такая на весь район. На всю область, может быть, даже на весь Советский Союз. Моряк, правда, сказал даже на прощание, что эта зажигалка – фамильная, но какая же она фамильная, если на ней тиснут штамп «Сделано в Японии»?

Сметанин ощутил, что внутри у него все похолодело, холод ошпарил даже левую щеку; если появляется боль слева, на левом виске, в левой щеке, в левой половине головы, в левом плече, в левой ключице –