История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

поход, для привлечения флота в Кронштадт послан адмирал И. Л. Талызин с собственноручной запиской Екатерины: «Господин Талызин от нас уполномочен в Кронштадте; и что он прикажет, то и исполнять». Посланы соответствующие указы в находящуюся в Померании армию.

Подозревал ли об угрозе Пётр III? Что происходило в его окружении после 28 июня?

Все сохранившиеся документальные свидетельства показывают, что Пётр III никак не предполагал возможность переворота, будучи глубоко уверен, что пользуется любовью подданных. Отсюда – нежелание прислушаться к поступавшим все же предостережениям и полная безмятежность.

Засидевшийся накануне за поздним ужином с уже ставшими обязательными горячительными напитками, 28 июня до полудня Пётр приехал в Петергоф для празднования завтрашних своих именин. И здесь неожиданно обнаруживается, что Екатерины в Монплезире нет, что она тайно уехала в Петербург. В город посланы гонцы разузнать обстановку. В ожидании их возвращения Пётр бесцельно гуляет по парку, распоряжений никаких не делает. Когда же его посланцы Н. Ю. Трубецкой и А. И. Шувалов (один – полковник Семёновского, другой – Преображенского полков), по прибытии в Петербург тут же присягнувшие Екатерине, не вернулись, все стало понятно. Это не придало решительности Петру Фёдоровичу, он раздавлен, как ему кажется, безысходностью ситуации, за приступами раздражения, гнева на окружающих лиц следуют обмороки, наступает общий упадок сил. В отчаянии он велит срочно прибыть из Ораниенбаума в Петергоф отряду голштинцев из 1300 человек для защиты от супруги. Но это не боеспособное, а скорее, бутафорское войско. Остававшийся рядом с Петром фельдмаршал Миних отговаривает его от безрассудного шага. Наконец решено плыть в Кронштадт: по донесению коменданта крепости П. А. Девиера, там готовы к приему императора. Но к моменту отплытия из Петергофа фрегата и галеры с Петром и его окружением в Кронштадт уже прибыл Талызин и, к радости гарнизона крепости, привел всех к присяге на верность Екатерине. В итоге подплывшая в первом часу ночи к крепости императорская флотилия была отогнана под угрозой открытия огня, развернулась и отплыла в направлении Ораниенбаума.

В это самое время Екатерина еще раз демонстрирует свою решительность и приказывает стянуть к Петергофу до 14 тыс. войск с артиллерией. Вместе с войском верхом на конях следуют две прекрасные Екатерины во введенных еще Петром I блестящих мундирах преображенцев – Екатерина II и Екатерина Дашкова. Новой императрице важно добиться «добровольного», благопристойного отречения супруга от престола. И вот она, ожидаемая весть: на полпути к цели 29 июня генералом М. Л. Измайловым Екатерине доставлено послание Петра с просьбой о прощении и с отказом от своих прав на трон. Им выражена также готовность вместе с фавориткой Воронцовой и адъютантом А. В. Гудовичем отправиться на жительство в Голштинию, лишь бы ему был выделен достаточный для безбедного существования пенсион. От Петра затребовано «письменное и своеручное удостоверение» об отказе от престола «добровольно и непринужденно». Пётр согласен уже на все, лишь бы остаться живым. В тексте отречения он заявляет «целому свету торжественно, что от правительства Российским государством на весь век мой отрекаюсь». К полудню Пётр взят под арест, доставлен в Петергоф, а затем переведен в Ропшу, загородный дворец в 27 верстах от Петербурга, где и содержится под крепким караулом. Главным «караульщиком» был А. Орлов со товарищи. На другой день Екатерина торжественно вернулась в столицу. На весь переворот, обошедшийся без пролития крови, потребовалось неполных два дня – 28 и 29 июня. Фридрих II позже в разговоре с французским посланником в Петербурге графом Л.-Ф. Сегюром дал такой отзыв о событиях тех дней: «…отсутствие мужества в Петре III… погубило его: он позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отсылают спать».

Так в России после прихода к власти Екатерины II оказались два свергнутых императора; нужно было думать, что делать с последним из них, особенно памятуя о непредсказуемости его поступков и учитывая его дружеские отношения с прусским королем. Ни один из трех вариантов – высылка в Голштинию, заточение в крепость, убийство с благословения императрицы – не устраивал Екатерину. Между тем физическое устранение Петра было самым верным и нехлопотным решением проблемы. Именно так и произошло – на седьмой день после переворота он был удушен. Отметим, однако, что в деле этом еще много неясного, темного. В обнародованном 7 июля 1762 г. Манифесте кончина императора была объявлена следствием «прежестоких» геморроидальных колик.

Современников, как впоследствии и историков, жгуче интересовал вопрос о степени причастности самой Екатерины к этой трагедии. Есть разные мнения на этот счет, но все они строятся на догадках и допущениях. Видимо, все же был прав французский посланник Беранже, когда по горячим следам событий писал: «Я не подозреваю в этой принцессе такой ужасной души, чтобы думать, что она участвовала в смерти царя, но, так как тайна самая глубокая будет, вероятно, всегда скрывать от общего сведения настоящего автора этого ужасного убийства, подозрение и гнусность останутся на императрице». Более определенен А. И. Герцен: «Весьма вероятно, что Екатерина не давала приказания убить Петра III… Мы знаем из Шекспира, как даются эти приказания – взглядом, намеком, молчанием». 6 июля в Сенате объявлен подписанный Екатериной Манифест о восшествии на престол. 1 сентября 1762 г. императрица Екатерина II выехала в Москву на коронацию. Она состоялась 22 сентября.

Началось 34-летнее царствование Екатерины Второй.

Глава 34. Внешняя политика России после Петра I

Победа России в Северной войне утвердила её как великую европейскую державу и привела к коренной перестановке сил на международной арене. Отныне участие России на стороне того или иного альянса обеспечивало решающий перевес сил в переменчивой европейской системе. Главная задача преемников Петра Великого состояла в сохранении и упрочении достигнутого положения России.

Сделать это было непросто, ибо если ранее основные задачи и направления внешней политики определял Пётр, игравший в ней ключевую роль и доверявший профессиональным дипломатам лишь исполнение своей воли, то теперь ни Екатерина I, ни последующие правители и правительницы способностей к выработке самостоятельной внешнеполитической программы не имели. Впрочем, в том, на их взгляд, и не было особой нужды, потому правительство Екатерины I 30 апреля 1725 г. поспешило заявить о верности России внешнеполитическому курсу, определенному Петром, о готовности выполнять все ранее принятые международные обязательства.

Внешняя политика России во второй четверти XVIII в. в соответствии с этим заявлением по-прежнему диктовалась её интересами на Балтийском, Чёрном и Каспийском морях, необходимостью воссоединения с Россией украинских и белорусских земель, развитием внешней торговли. Однако обнаружились и критики прежней линии: в записке генерал-прокурора Сената П. И. Ягужинского, поданной императрице сразу же после смерти Петра I, было высказано сомнение в оправданности проводимой им политики в Прикаспии. На его взгляд, следовало отказаться от завоеванных персидских провинций: их трудно удержать.

В это же время выявилась и другая серьезная внешнеполитическая проблема, требовавшая незамедлительного решения, – отсутствие у послепетровской России надежного политического союзника, на которого можно было бы опереться. Победоносное завершение Северной войны привело к распаду так называемого