Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

В ресторане Чен пригласил ее в гости к какому-то Русичу, на которого они с Кларой то и дело ссылались. Чен объяснил, что Русич – человек-волшебник, который умеет лечить людей нетрадиционными способами. Русич тоже был в курсе всей этой таинственной экспедиции, которую организовал Чен по розыску лаборатории, которую Мей-ли так до конца и не услышала. Все какие-то полунамеки, домыслы. Главное, что для себя уяснила Мей-ли – все участники поиска таинственного места, указанного на фреске, уверены, что разыскивают некую лабораторию, а Мей-ли каким-то внутренним чутьем понимала, что этот не так. Лаборатория – это слишком уж банально, как-то простенько для легендарного Чжана. Что-то другое он спрятал, а затем нанес схему прохода к своему схрону разноцветными линиями, да так искусно, что за несколько сот лет они не стерлись… Что же он все-таки спрятал? И кого хотел увидеть в этом таинственном месте? Ведь не для себя же он рисовал схему в своем глиняном послании. Мей-ли от этих мыслей никак не могла уснуть – ворочалась с боку на бок, заваривала чай с травами, но задремала только под утро в твердой уверенности донести до сознания Чена главную мысль – в своих стихийных поисках он выбрал неверный путь.

Клара очень сожалела о том, что не смогла проститься с Русичем. Она уехала не только потому, что боялась проблем в университете, вовсе нет – ей просто захотелось уединения. Она поняла, что очень устала от всей этой истории, затеянной авантюристом Ченом. Кларе захотелось сбежать, чтобы сидя в своей маленькой уютной кухне собраться с мыслями. Одна из мыслей: и что я себе такого нафантазировала? Неужели я – высокая, нескладная, ходячая проблема, пусть и с хорошими мозгами и знаниями, могла понравиться такому авантюристу и дельцу, как Чен? Вон как он на эту маленькую китаянку смотрит. Она красивая, смелая, моложе меня и к тому же сразу во всем разобралась. Гюнтер был прав, мне здесь не место. Поэтому Клара срочно придумала себе важную причину и улетела, наспех попрощавшись с Ченом и Мей-ли. А вот про Русича, которому обязана своим вторым рождением, вспомнила только в самолете. Вспомнила и покраснела от стыда. «Даже спасибо ему не сказала. Надо обязательно будет вытащить Русича в Германию и познакомить с лучшими хирургами. Например, с доктором Вебером. Нельзя оставлять в неведении такой талант врачевания, каким обладает Русич. Он меня по кусочкам собрал, не имея под руками никаких элементарных медицинских препаратов, только свои снадобья и травы. И сидит в богом забытом месте, а мог бы людям помогать. Завтра же свяжусь с Вебером».

Собраться с мыслями Кларе было непросто – их великое множество, и все они роились в голове, как пчелы в улье. Первым делом она попыталась найти Гюнтера и встретиться с ним. Он, похоже, пребывал не в самом хорошем расположении духа и нашел предлог, чтобы отложить встречу с Кларой – поездку с сыновьями на море. Клара понимала, что в его разрыве с Мариной есть и ее вина – ведь она была инициатором поездки в Китай, именно она познакомила Гюнтера с этим проходимцем Штольцем, а затем и с Ченом. Поэтому Гюнтер, наверное, и не хотел встречаться с Кларой, чтобы лишний раз не бередить начавшую было заживать рану.

Дела житейские, конечно, отвлекли Клару от мыслей о Китае, но ненадолго. Ощущение того, что она бросила Чена и Мей-ли на полпути, не отпускало ее. Вспомнив свое впечатление от первой встречи с Ченом, когда он показался ей воплощением вселенского зла, она удивилась тому, как же быстро он сумел сделать ее из врага другом. Точнее, партнером по поиску фрески, а затем так затуманил ей мозги своими рассказами, что она сама загорелась поиском фрески и разгадкой таинственных линий не меньше него самого. Проанализировав все, чем они занимались в Китае, Клара только что и могла сделать, так это развести руками. Ведь ей никогда не приходилось еще так бездарно тратить свое время. Она каким-то мистическим образом попала под влияние Чена, заразилась его идеей не менее страстно, чем он сам, поверила ему безоговорочно и бросилась вместе с ним на поиски. И только теперь, сидя в своей уютной кухне, поняла – сколько же напрасных действий они с Ченом совершили. Вели себя, как слепые котята. А надо было начинать с того, с чего обычно специалисты берутся за работу – тщательно, детально изучить интересующий отрезок времени.

Так как вечерами Клара была свободна, она немедленно решила восполнить этот пробел. Поработав с доступными источниками времени правления императора Уди, Клара натолкнулась на интересный эпизод из летописи придворного архивариуса императора. Вот что она там нашла: «Уди был очень воинственным императором, который совершил много удачных походов, но всякий раз, собираясь в очередной поход, он тщательно изучал диспозицию своего противника, засылая на его территорию своих лучших лазутчиков из числа проверенных и толковых людей. Одним из таких был Чжан – верный воин, знавший несколько языков и наречий. Среди многих достоинств, приписываемых ему, были также острый ум, тренированная память, умения располагать к себе людей. Уди взял курс на решительную борьбу с хунну. Ему удалось оттеснить хунну от Великой Китайской стены, утвердить свое влияние в Западном крае, по территории которого проходил Великий шелковый путь, но хунну периодически напоминали о себе кровавыми набегами. Уди вынужден был отправить в лагерь хунну надежного человека. Выбор пал на Чжана».

Клара не смогла найти ссылок на то, что конкретно должен был сделать Чжан во вражеском лагере, никаких других сведений о миссии Чжана она больше не нашла. Но она была уверена в том, что Чжан был не просто приближенным императора Уди. Возможно, он был если не его правой рукой, то мозговым центром. Именно Чжану Уди поручал особо важные дела, доверял ведение переговоров, отправлял его в поездки с важными миссиями. Одним словом – доверял. И вдруг что-то разладилось в их отношениях. Шерше ля фам? Именно французы придумали эту замечательную формулировку, объясняющую главную причину вселенских разладов от похищения Елены до всего на свете. Может быть Уди и Чжан как раз и превратились из союзников в заклятых врагов из-за прекрасной наложницы?

Клара вспомнила о том, что они с Гюнтером подружились на почве исследований влияния устного народного творчества на ход истории. Гюнтер был