Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

над тем, когда же лучше приехать исследователю из России. Мей-ли пребывала в состоянии некоей эйфории – она буквально летела от осознания того, что вот-вот они общими усилиями найдут таинственное место, а вместе с ним и… Далее Мей-ли терялась в догадках. И от этого желание найти то, не зная что, еще больше росло.

Марина ожила. Именно так оценивала ее состояние Галина Алексеевна, глядя на то, как ее доченька вновь увлеклась новой темой – расшифровкой какой-то китайской фрески. Во всех подробностях расписала Наталье, с которой периодически обсуждала состояние Марины, как она посвежела, стала нормально питаться и часами болтать с немкой Кларой по телефону.

– С таким интересом бросилась в эту тему, что я ее не узнаю. Я ей даже кашу подсунула овсяную, и ведь съела. Наташа, по-моему ее отпустило.

– Наконец-то, плохо только что с Кларой они опять могут про Гюнтера разговориться.

– Не похоже, все про китайскую девочку Мей-ли говорят, нахваливают ее и про какого-то Чена. Она все в Интернете сидит. Что-то ищет. Даже стала шефу своему звонить и что-то они обсуждают. Тут даже на встречу с ним договорилась, я жду не дождусь, чтобы она какой-нибудь темой занялась, и отвлеклась от мыслей про ребеночка. Уж сколько ей говорила – не ты первая, не ты последняя… Такое случается, надо просто пережить. Слышу, как плачет по ночам, но теперь все реже и реже. Теперь она какого-то Чжана исследует.

На встречу с Мазуровым Марина приехала с увесистой папкой распечаток. Увидев все это в руках у Марины, он слегка приуныл:

– Что ж вы все помешались на этом периоде. Друг твой Миша Порецкий меня пытал с какой-то фреской, теперь и ты туда же. Или посвящаете меня в свои планы и мы с тобой потом пишем что-нибудь этаконькое… Ну как ты умеешь, или ничего не буду с вами обсуждать…

– Мы с вами такое напишем, этаконькому и не снилось. Это будет бомба – гарантирую. Только посмотрите бумаги. Вы же гений – мне без вас никак. Давайте работать по нашей схеме – начинка ваша, а фантик мой.

– Ну как тебе, Мариночка, отказать… Только с женой моей будешь ты договариваться. Она меня на выходные на дачу везет, а я лучше бы с твоими бумажками посидел. Надоело мне эти прелести деревенской жизни – косить да поливать. Ты же знаешь. Я сугубо городской человек.

– Клянусь, что выходные вы проведете в городе. Отпрошу вас у кого угодно. Знаете, как я умею уговаривать. А чтобы не скучно было над моими бумажками корпеть – вот тут бутылочка замечательного армянского допинга. Очень хорошо стимулирует умственную активность.

– Марина, ну что ты! У меня же давление…

– Так если по чуть-чуть, так коньяк только на пользу пойдет.

Видя, что глаза у шефа заблестели, а на лице появилась мечтательная улыбка, что было добрым знаком, Марина стала искать в записной книжке телефон супруги Мазурова.

Позвонив супруге Мазурова и объяснив ей, как необходимо, чтобы ее муж поработал с бумагами, Марина осталась довольна. Полдела сделано. Теперь ей самой предстояло посмотреть кое-какие ссылки. Одна ее особенно заинтересовала, так как там содержалась информация, которая зацепила Марину: «Древнекитайский язык относится к сино-тибетским языкам. Не существует единого мнения относительно природы древнекитайского языка. Большинство исследователей считают, что он сформировался на основе живых диалектов и отражает разговорный язык. Некоторые же синологи полагают, что древнекитайский язык представлял собой специально разработанный письменный язык, обслуживавший поначалу акты ритуальной коммуникации. Письменная форма, отличавшаяся большой консервативностью, перестала быть понятной носителям разговорных китайских диалектов. Для овладения ею требовалось специальное обучение. Особенно резким противопоставление письменного и разговорного языков стало в эпоху Тан, когда учёные, поэты и литераторы решили очистить древнекитайский язык от нараставшей примеси разговорных элементов. Тем не менее в последующие эпохи элементы разговорного языка постоянно проникали в древнекитайский язык, в основном через буддийскую литературу, поэзию и драматургию».

А вот это уже интересно. Влияние буддизма отразилось на разговорном языке китайцев, то есть получается для того, чтобы передать услышанное древний китаец, к примеру, Чжан, мог использовать не свой родной письменный язык, а буддистское или тибетское письмо. Оно, кстати, очень специфично. В нем много черточек, закорючек и прочих схематичных элементов. Возможно, что на фреске была вовсе и не схема или план, как решили Клара и Чен, а послание, выполненное в формате тибетского письма. И цветные полоски – зеленые и голубоватые, это просто некий элемент дизайна. Как у нас в начальной школе – пишем синей ручкой, потом выделяем что-то зеленой, а учительница потом еще и красной ручкой что-нибудь припишет. Почему бы и такую версию не рассмотреть? Надо будет обсудить ее с Кларой и Мей-ли. И спросить у Миши Порецкого, на что они похожи – эти цветные полоски на фреске.

Звонок Марины застал Порецкого за переговорами в ресторане «Империал» гостиницы «Коринтия» на Невском проспекте. Он решил сделать Павлу Фролову, который только что сообщил ему о том, что они с Олесей решили пожениться, подарок – организовать и оплатить их свадебный банкет где-нибудь в хорошем месте.

Пока ехал по Невскому, взгляд упал на величественное здание гостиницы «Коринтия Невский Палас», где он однажды был на конференции, а потом как-то с женой Марьяшей в ресторане отмечал свой день рождения. Марьяше в «Империале» очень понравилось – прекрасная атмосфера, чудесная музыка и выбор блюд отличный. Решил сразу заехать в ресторан и все обговорить. А потом уже и Павлу все сказать. Если ресторан будет оплачен, он уже не сможет отказаться. Будущим супругам Фроловым останется только назначить дату торжества…

Цветные полоски, которые были на фрески, как-то не привлекли его внимание. Гюнтер и Чен считали их частью плана или схемы, а Мише, напротив, они больше напомнили какие-то иероглифы. Но, будучи человеком далеким от археологии, он скромно промолчал. А от Марины свои сомнения скрывать не стал:

– Я когда их разглядывал, кстати, даже под лупой, то они мне вообще какими-то значками показались, или иероглифами. Я не силен в вашей терминологии, поэтому Гюнтеру ничего не сказал.

– Миша, ты гений.

– Уверена?

– Абсолютно. Это действительно текст, именно текст, а не схема. Отбой, мне срочно нужно позвонить Мазурову…

Марина отключилась, а удивленный Порецкий. Пожав плечами, продолжил беседу с администратором ресторана «Империал».

После поездки к Русичу Мей-ли на несколько дней ушла в подполье: отключила телефон и занялась работой – расшифровкой того, что было нанесено на фреске.

Русич ей очень понравился – принял их как дорогих гостей,