Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Убийство.

— Вы абсолютно уверены, что Григорий Степанович Кандеев скончался не от полученных накануне травм, а был убит?

— Абсолютно уверен. Можете сами в этом убедиться.

Надежда покосилась на стоявшего неподалеку милиционера и чуть смягчившимся голосом спросила:

— Вы сами были свидетелем происшедшего?

— Почти. Находился неподалеку, но непосредственным свидетелем не был.

— Как убитый оказался здесь, в церкви?

— Думаю, следствие это легко установит, как только будет пойман убийца.

— Значит, вы продолжаете настаивать, что это убийство?

Отец Андрей пристально посмотрел в глаза Надежде. Разглядел, как ему показалось, смущение, растерянность и затаенный страх.

«Боится, что Кандеева застрелил Зарубин, и теперь пытается отвести от него беду? — мелькнула вдруг у него догадка. — Неужели хочет, чтобы все думали, что это не убийство и Кандеев “скончался от полученных травм”? Но ведь самое примитивное следствие без труда установит истину. Установит, если это будет не их следствие. А откуда здесь взяться другому? Значит… Значит, надо подождать, чем все это закончится, и только потом рассказать все как есть. Только это “как есть” никому здесь не нужно. В том числе и ей самой. Наверное, Михаил все-таки прав — надо самим во всем разобраться».

— Знаете что… — ответил он наконец. — Разбирайтесь сами. В конце концов, это ваша обязанность, а не моя.

— Конечно, разберемся, Андрей Александрович, — с чувством явного облегчения вздохнула Надежда. — А до окончательного выяснения всех обстоятельств я вынуждена вас задержать. Вам придется проехать с нами.

— Не ошибаетесь… Надежда Юрьевна.

— Вы пока единственный свидетель.

— Разве свидетелей задерживают?

— Если есть подозрение, что они могут исчезнуть.

— Я не собираюсь исчезать.

— Вы, может быть, и не собираетесь, но вам могут помочь.

Снова чуть заметно изменилась интонация ее голоса, снова смотрела она на него, не отводя глаз, словно хотела сказать о чем-то, о чем сейчас сказать не могла.

— Бог вам судья, — сказал отец Андрей и оглянулся на распахнутые двери церкви. — А с ним как же?

— Мы уже сообщили родственникам. Они побеспокоятся.

Отец Андрей еще раз посмотрел в глаза Надежде и молча пошел к милицейскому уазику.

Подъехали почему-то не к районному управлению, а к старому зданию кинотеатра, несколько лет тому назад переделанного под филиал какого-то полуживого областного банка, неведомо чем промышлявшего на скудной районной ниве. Здесь же размещалась странная страховая компания с глупейшим названием «Немезида» и крохотное районное отделение по борьбе с наркотиками, сотрудникам которого, по мнению местных жителей, «не фиг тут было делать!», ибо единственным и вполне легальным наркотиком в районе испокон века была сорокоградусная, и доставлять сюда из города какое-либо другое новомодное зелье было весьма нерентабельно и опасно из-за дальности дороги и криминальной непредсказуемости местных алкашей, откровенно не жалующих не разлитую в привычную тару дурь. Именно в это отделение, вход в которое был расположен с тыльной стороны здания, и направилась Надежда. Открыла своим ключом тяжелую железную дверь и остановилась, поджидая, когда войдет отец Андрей. Прочитав вывеску, отец Андрей улыбнулся и шагнул внутрь.

В единственной комнате за деревянным барьером у забранного решеткой окна понуро сидел на корточках Серуня.

Надежда жестом придержала хотевшего войти милиционера: подожди здесь. Зашла и, плотно прикрыв за собой дверь, тихо сказала:

— Вам обоим повезло, что мое начальство вылетело на объект по какому-то срочному оперативному поводу.

Помолчала и, глядя в сторону, еще тише, почти шепотом, продолжила:

— Всегда ненавидела художественную самодеятельность. Настоящий результат получается только у профессионалов. Неужели вы всерьез рассчитывали, что кто-то поверит вашей нелепой выдумке про неизвестного убийцу, который привез свою жертву в храм на отпевание? В общем, так. Возвращаться на прежнее место жительства, к Зарубину, вам сейчас опасно. По слухам, час назад убили Василия Боковикова. Обстоятельств я пока не знаю, в управлении почти никого не осталось. Опять-таки, по слухам, отдан приказ задержать всех, кто находится в доме Арсения Павловича. Тогда то, что там не обнаружат труп, очень даже кстати. Пока Чикин отсутствует, я еще могу что-то сделать. А вы пока побудете здесь. Отдохните, вы ведь всю ночь не спали. Потом постараюсь перевезти вас в другое место, откуда вам легче будет временно исчезнуть. Куда — пока еще не знаю, надо будет хорошенько подумать. В тумбочке термос с горячим чаем и пирожки. Желать не беспокоиться и не переживать не буду. Дела неважные и не очень понятные. Вернее, совсем пока непонятные.

Она шагнула к выходу, но у самых дверей обернулась:

— Андрей Александрович, вы действительно не знаете, кто убил Кандеева? — Не дождавшись ответа, пробормотала: — Хотя какое это имеет значение.

Громко скрежетнул ключ, закрывая дверной замок. Отец Андрей повернулся к сидящему на корточках Серуне: — Кажется, наша задумка приказала долго жить.

— Я все, как договаривались. По инструкции… Слово в слово, — стал было оправдываться Серуня.

— Посреди ходим сетей многих. Избави, Господи, нас от них и спаси нас, Блаже, — перекрестился отец Андрей.

— Чего? — не понял Серуня.

— Поспим для сил будущих сколько удастся, а там как Бог даст. Праведный спасется, а грехам свой счет. Кстати, обратили внимание, что она сама ничего не может понять. Это обнадеживает.

Отец Андрей лег на неудобную узкую скамью, предназначенную, видимо, для несуществующих наркоманов, и закрыл глаза.

Серуня, сгорбившись, сидел на полу и что-то чуть слышно шептал.

— Что-что? — разобрав какое-то слово, приподнялся отец Андрей.

— Баба Груня теперь от горя помрет, — невнятно не то от слез, не то от заложенности носа еле выдавил из себя Серуня.

— Мне кажется, нам слишком настойчиво пытаются навязать эту версию. Заметили, она сказала, что это только слухи. А слухи — это только слухи. Хотите верьте, хотите нет — все только начинается.

— Тельмяка предупредить надо, — помолчав, сказал Серуня.

— Кого? — не понял отец Андрей.

— Мишку. Тельминова.

— Думаю, он сам догадается. Увидит, что мы исчезли, что-нибудь придумает. У него соображаловки на всех нас, вместе взятых, хватит. А пока давайте все-таки поспим.

И в который уже раз за сегодняшнее утро отец Андрей закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Часть II

Место, где была намечена переправа, врезалось длинной каменистой косой в беспокойную шиверу реки, кипевшую белыми бурунами вплоть до противоположного берега — единственная, хоть и очень опасная для переправы, мель на почти стоверстном стремительном беге реки, тесно сжатой крутыми скалистыми берегами. Преследователи, обошедшие еще прошлой ночью по увалу казацкий конвой, долго не могли прийти к согласию — встретить ли отряд всеми силами из засады на открытом пространстве косы и, пользуя неожиданность и численное превосходство, вступить в бой, разместив стрелков в прибрежных зарослях и