Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

- Мир и вам, - ответил голосу отец. - Заходите в дом. Разговоры на дороге - к беде.

В избе воздух был густой: печной жар, запах свежего хлеба, немного дыма, немного нервов.

Доброслава, увидев гостей, мгновенно превратилась из метущейся хозяйки в собранную хозяйку рода: платок поправила, спину выпрямила, улыбку навела - не липовую, тёплую.

- Проходите, - пригласила. - Садитесь ближе к светцу, не как чужие.

Дед откашлялся - тот самый, переговорный кашель.

- Мы тут, - начал он, - давно питали мысль, что неплохо бы нашему кузнецу найти пару не из "случайных встречных", а с головой и руками, которые в одном месте находятся.

- Нам, - спокойно ответила сваха, - говорили, что неплохо бы нашей девице найти такого, к кем дорогу идти. Чтобы не только лес её уважал, но и дом, и ремесло.

Они обменялись внимательными взглядами - как две стороны одного ковочного молота, которые решили, бить ли по одной заготовке.

- Мы людей ваших видели на ярмарках, - сказал отец Радомира. - Не торгуются за копейку, не обвешивают. Железо берут хорошее, травы приносят вовремя. Не обманщики.

- Мы про вас тоже слышали, - кивнул сват, - Мол, кузнецы у вас не только подковы куют, но и мечи, которые князья сами в руках держат. Не каждый железо доверит, если нутром не верит.

"Так, - подумал бы любой наблюдатель со стороны, - эти двое сейчас довольно честно обнюхивают друг друга".

Вопрос был в том, позволят ли они при этом молодым хоть что-то решить самим.

- Мы девицу не продаём, - почти сразу обозначила сваха, не желая, чтобы кто-то даже подумал. - У неё голова своя на плечах. Мы за неё слово скажем, но не ярмо повесим, сама должна сказать "да".

Милаш восторженно посмотрел на Грозу, значит оскал сработает, неугодная жена сама откажется от такой родни. Девочка поняла его мысли и кивнула.

- И мы, - откликнулся дед, - не рабу для горна ищем. Нам хозяйка нужна. Если она решит, что наш дом - не её, мы не станем её за подол держать.

Это был тот редкий случай, когда слова с обеих сторон совпали раньше, чем начались торги.

Где-то за стеной глухо стукнул молот по наковальне.

- Сын пока в кузнице, - пояснил отец. - Пока мы тут словами машем, он железом машет. Так ему спокойней.

"И мне, - добавил бы Радомир, если бы был в комнате. - Я хотя бы знаю, как металл ведёт себя при ударе. А вот своё будущее - не очень".

Детям стало скучно. Долгие разговоры и заигрывания сватов с родичами Радомира уже навевали зевоту. И все какие-то шуточные вроде как подколки и условия, а через двадцать минут уже рот держишь, чтобы не открывался. Да и, невеста эта где-то там на улице. Милаш с Грозой переглянулись и выскользнули из дома.

- Ты её видишь? - в двадцатый раз спросил Владислав, карабкаясь на бочку, чтобы выглянуть за ворота.

- Если ещё раз упадёшь в навоз, - предупредила Гроза, - на смотрины пойдёшь не племянником кузнеца, а живым пугалом.

- А вдруг она уже там, - не сдавался он, - сидит под какой-нибудь берёзой и думает, какие мы страшные.

Гроза остановилась, задумалась.

"Вот это, кстати, не исключено", - трезво оценило её внутреннее низкое рычание.

- Смотри, - сказала она. - Как только увидишь, что к дому ведут девку - сразу мне покажешь, - махнула рукой.

- А если она… - Владислав сглотнул, - будет смотреть на дядю так, как… люди в сказках смотрят, когда у них "судьба"?

- Тогда, - решительно отрезала Гроза, - мы посмотрим, как он на неё посмотрит. Если, как на кусок железа, который "можно перековать", - это одно. А если, как на меч, который уже лёг в руку… - она замялась, подбирая слова, - тогда будем радоваться. И просто следить, чтобы никто никого этим мечом по голове не шарахнул.

- Вместо "я ревную" у тебя целая кузница метафор, - хмыкнул Владислав.

- У меня не ревность, у меня стратегический взгляд, - парировала она. - Я, между прочим, в этой стае уже почти старшая. Должна думать, чтобы всех лап хватило.

Он хотел ещё что-то умное сказать, но из дома вышел дед и жестом позвал его к себе:

- Иди-ка сюда, Милаш. Посмотрим, не забыл ли ты, как людей по лицу читать.

Владислав хотел возмутиться, что он уже не Милаш, а почти Владислав, но только кивнул и послушно пошёл. Внутри всё равно всё дрожало - пусть лучше дед объяснит, где тут Навь, а где Явь.

Переговоры в избе шли уже не первый час.

Где-то между обсуждением "сколько у кого рук для работы" и "какие у кого привычки по праздникам" дед неожиданно хлопнул ладонью по колену:

- Ладно, - сказал он. - Словами мы уже потолковали. Дальше надо глазами говорить. А то сейчас договоримся, а потом выяснится, что они друг друга видеть не могут.

- Пусть сначала посмотрят, - согласилась сваха. - А то мы тут настрочим союз, а у них от одного вида друг друга желудки в животе узлом завяжутся.

Доброслава всплеснула руками:

- Ой, Перун с вами, - сказала она. - Сейчас позову.

Она вышла на крыльцо, вытерла невидимый пот со лба и крикнула в сторону кузницы:

- Сын! Хватит железо мучить! Иди лицо показывай!

В кузнице раздался грохот упавшего железа. Не ожидал еще кузнец этого зова. Радомир какое-то время ещё стоял, глядя на железяку в руках, будто та могла подсказать, что делать дальше. Поднял с пола ту, что упала и положил на стол в углу.

"Ну вот, - спокойно сообщил внутренний голос. - Сейчас пойдём смотреть, для чего старшие устроили весь этот балаган".

Он положил вторую заготовку в сторону, вытер ладони о фартук.

Потом вспомнил, что фартук в саже, поморщился, бросил его на верстак. Протёр руки.

"Если сбежит, - подумал он, выходя из кузницы, - скажу, что лес её увёл. Если не сбежит… А может мне сбежать…".

Двор кузнеца встретил девушку и ее спутников сначала запахами: дым, мясо, хлеб, немного лошади, немного железа. Потом - звуками. Чьё-то нервное покашливание, шаги, далёкий голос какой-то девчонки, ворчание бабки.

Сваха шагнула первой, вкладывая