Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– не тут-то было. Информации – ноль. Кто-то слышал звон – да не знает, где он. Даже краеведы терялись в догадках, когда речь заходила о том, куда же все-таки подевались чудские племена из этих мест.

Стал он тогда свою бабушку расспрашивать, чтобы поподробнее она ему про амулет рассказала. Но она к тому времени уже совсем была «не в адеквате» – девятый десяток доживала, путалась в датах, именах. Но про зеленоглазую женщину-воительницу все складно рассказывала: как высоко в горах ее царство было, в котором золотых дел мастера жили. Что охраняли его бесстрашные воины – айяндаки, которых все, кто слышал о них, пуще смерти боялись. В царстве том бессметные сокровища имелись, которые их божество зеленоглазое охраняло. А как пришли на землю нашу благодатную племена ордынские, истребили они воинов бесстрашных, так зеленоглазая царица со всем богатством и теми, кто остался в живых, под землю ушла. И место это по сей день не найдено…

Сказка, конечно, замечательная, если ее на ночь детишкам рассказывать. Но бабуля на полном серьезе утверждала, что род Замаевых от этой самой царицы идет, амулет – тому подтверждение. Кто имел такой золотой амулет, был особой царских кровей. А еще она говорила, что этот амулет не просто вещица, вроде украшения, а самый настоящий ключик к тому месту в горах – некоей пещере, в которой хранятся все богатства. Место это не простое. Открыть его сможет только человек, который к роду-племени зеленоглазой царицы имеет родственное отношение и знает заклинание… В этом месте бабка начинала горько плакать и ругать себя последними словами, так как заклинание это она забыла. Поэтому просила своего любимого зеленоглазого внучка Колю амулетик айяндакский сохранить, а заклинание она все-таки вспомнит …

Когда Замаев поведал эту историю юному Колюне и показал амулет, парень есть и спать перестал. Как будто головой тронулся. Замаев поначалу и не понял, что это с мальчонкой случилось, может быть, влюбился или, напротив, по дому заскучал. Да и потом работы много навалилось. Некогда было наблюдать за тем, что с парнишкой творится. Никак он не мог предположить, что на него такое сильное влияние рассказ про айяндаков окажет. А как только к зиме дело пошло, засобирался Коля Меженков из экспедиции увольняться. Замаев, понятно дело, стал его отговаривать. Но у парня был железный аргумент – хочу поступать в институт. Нужно готовиться, а в экспедиции за книгами не посидишь.

Уехал Коля Меженков, а месяца через два приходит Замаеву телеграмма, что бабка его на девяносто шестом году скончалась. Всплакнул бергал, помянул, как водится, полез в рюкзачок посмотреть на амулет, а там пусто. В маленьком потайном кармашке еще и деньги хранились. Немалые по тем временам. Так денежки на месте лежали, а вот амулета не было… Поначалу Замаев тревогу забил, шмон в лагере невиданный устроил, да без толку. Про амулет ведь никто, кроме Коли Меженкова, не знал. Он один видел, как Замаев из потайного кармашка рюкзака его доставал.

Замаев решил разыскать парнишку, поругать, вернуть семейную реликвию и отпустить с Богом. Но не получилось. У кого только ни спрашивал, как Меженкова разыскать, – никто не знал. Как в воду канул малец. А тут еще бабка во сне приснилась – грозила Коле пальцем, очень уж сердилась. «Как же ты амулетик-то не сберег? Что же ты наделал? Прогневил ты владычицу нашу, ох прогневил…» – причитала бабка во сне.

Проснулся Замаев в холодном поту…

А потом у него неприятности начались. Серьезные. Чуть в тюрьму не попал за порчу государственного имущества. Начальство еле-еле отстояло, но с руководящей должности Замаева сняли. И начал бергал потихоньку спиваться. Была бы семья, не скатился бы вниз, а так… Вот в домишке этом убогом в конце жизни и оказался…

Троеглазов поежился, почувствовал спиной холод. Ночи, однако, уже были холодными. Пень, на котором он сидел, разглядывая бесконечное звездное небо, казалось, отдал седоку все тепло, накопленное за день, и теперь медленно остывал, становился холодным, как камень.

Троеглазов никогда особо впечатлительным и жалостливым не был, но рассказ старика задел его за живое. Вот ведь как в жизни бывает. Он считал Меженкова честным, порядочным человеком, а тот оказался банальным воришкой. Да ладно бы просто ценную вещь стянул, а тот ведь, получается, душу у человека украл, жизнь под откос пустил. Имел все-таки амулет какую-то неведомую силу над людьми, точно имел. Похоже, бабка Замаева не просто сказочки рассказывала…

Он решил, что утром объявит старику свое решение – пристроить его в приличный пансионат для пожилых, чтобы там его подлечили, поухаживали да подкормили как следует. Денег Замаеву давать не стоит – пропьет, а в пансионате Троеглазов с врачами как-нибудь договорится, чтобы они старичку водочки по выходным выдавали.

С этими мыслями он пошел в дом спать.

Наутро довольный и сытый Михеич долго смеялся над предложением своего гостя.

– Да чтоб меня, вольного бергала, под замок посадить, пусть даже и в золотую клетку? Да что ты, Владя, такое надумал? Я ж через двое-трое суток оттуда ноги сделаю, и плакали твои денежки.

– Ну почему «в клетку», – возмущался Троеглазов, – ничего подобного. Это что-то типа гостиницы, там обслуга хорошая…

– Не сватай ты меня, дружок, не надо. Никуда я не поеду. Мне ведь жить недолго осталось. Видел я во сне бабулю свою… Зовет к себе. Прощенье, говорит, просить будем вместе у владычицы айяндакской. Может, и выпросим… Ты мне лучше адресок свой оставь, мало ли что. И вот еще… Был у меня по молодости роман. Ну не то чтобы роман… Так, приключеньице одно, любовное. Приударил я за дочкой директора музыкальной школы. А она совсем молоденькая была, всего-то семнадцать лет, но чудо как хороша! А мне уж тогда к тридцати шло. Я ведь и женился бы. Да только отец ее, вражина окаянный, против нашей дружбы был. Увез девчонку в другой город, от меня подальше… Да только кажется мне, что могла она это… родить, в общем, от меня.

– Вон оно что! – удивился Троеглазов. – И ты даже не попытался ее найти?

– А как? Я с экспедиции вернулся, а их и след простыл. Переехали, и все дела. Кто говорит, в Кемерово, кто – вообще в Алма-Ату. Попробуй тут найди… Фамилия у нее в девичестве была редкая, красивая – Синецкая. Лилия Эдгаровна Синецкая. Кстати, глаза у нее тоже зеленые были. Мне всегда казалось, что мы с ней души родственные.

– Да, хорошо вы тут время проводили, Николай Михеевич, – хотел было пошутить Троеглазов, но заметил,