Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Нектар! Амброзия! Давайте-ка за знакомство выпьем. Как вас, голубчик, звать-величать?

– Троеглазов Владлен Алексеевич. Ваше здоровье! – Он поднес стакан, который потомственный бергал наполнил лишь наполовину, к его стакану, чокнулся и залпом выпил.

Бергал, напротив, водку пил не спеша, с наслаждением.

– Замаев Николай Михеевич, будем знакомы. Каким же ветром вас занесло в наши пенаты? И с какой надобностью?

– Даже затрудняюсь вам ответить, – переняв манеру хозяина лачуги изъясняться несколько витиевато, Троеглазов слегка задумался, как будто подбирая подходящие слова. – Я, собственно, давно уже мечтал с вами познакомиться. С тех самых пор, как мне про вас рассказал мой большой друг и наставник Николай Иванович Меженков.

– Коля? Меженков? Ах вот, значит, как! – По лицу старика пробежала тень. – Что же сам-то не приехал?

– Он погиб. Много лет назад.

– Как это произошло? Несчастный случай?

– Да. Он руководил Самошинской ГРП. Поехал за оборудованием, а водитель уснул за рулем. Машина врезалась в дерево. Водитель всмятку, Меженков успел выпрыгнуть, но сильно ударился головой о камень. Меньше суток прожил… Но пришел в сознание и кое-что мне передал.

– Передал-таки? Не унес с собой в могилу. Ну-ну…

Старик замолчал. От его напускного радушия не осталось и следа. Он как-то вдруг посмурнел. Внимательно, оценивающе посмотрел в глаза Троеглазову. Тот спокойно выдержал тяжелый взгляд старика.

– А вы, похоже, не очень расстроились, узнав о его гибели?

– Мне уже все равно. Я давно вычеркнул из жизни все то, что меня связывало с этим человеком, которого я долгое время считал своим другом… близким другом.

Старик замолчал. Протянул руку к пачке «Парламента», которую Троеглазов вытащил из кармана джинсов. Не спрашивая разрешения, достал сигарету. Владлен Алексеевич мгновенно щелкнул «Ронсоном», так как понял, что старик готов рассказать ему что-то очень интересное.

– Неужели он что-то кому-то обо мне рассказывал? И главное – что? – задумчиво произнес он, глядя Троеглазову прямо в глаза. – Только без вранья, ладно?

Троеглазов честно выложил старику все, что знал о Меженкове. Сведений было немного – ведь работали вместе они всего несколько месяцев. Рассказал о том, при каких обстоятельствах медальон попал к нему в руки. О том, что про Михеича Меженков вспоминал несколько раз, когда в экспедиции долгими вечерами мужички сидели за кружкой водки или крепкого чая у костра, вспоминая забавные случаи из жизни. Причем упоминал он про Михеича тогда, когда нужно было сослаться на мнение какого-то очень влиятельного человека, например, при решении спорного вопроса. При этом Меженков говорил: «А вот Михеич всегда делал так-то и так-то…» или что-нибудь в этом роде, и эта ссылка на никому не ведомого Михеича, как ни странно, всегда имела положительный результат.

Михеичу услышанное понравилось. Он показал жестом Троеглазову, чтобы тот наполнил стаканы. Сам же с удовольствием одну за одной курил крепкие, но удивительно ароматные сигареты.

– Сам-то ты, видно, из богатеньких – сигаретки не хилые куришь, холеный вон какой, – рассуждал вслух Михеич, – и я бы таким был, если бы Коля Меженков так со мной не поступил.

– Да что же он такого сделал, а? Не томи, Михеич, колись! Знал бы ты, сколько я сил положил, чтобы тебя разыскать!.. Думал порадовать тебя, а вон как вышло… Ты, гляжу, совсем не рад, что я тебе весточку от Меженкова привез. Хоть и с таким серьезным опозданием.

Собеседники, а точнее сказать собутыльники, незаметно перешли на «ты». Троеглазов действительно никак не ожидал, что между Михеичем и Меженковым могло произойти что-то такое, от чего их дружбе пришел конец. Во всяком случае, по реакции старика на упоминание фамилии Меженкова он сразу догадался, что между ними пробежала черная кошка.

– Ты, мил-человек, не кипятись. Сразу тебе вот так возьми и все выложи. Нашел дурака… Думаешь, коли водки мне налил да сигареток хороших подкинул, так я тебе все сразу и расскажу? Душу свою на блюдечке с голубой каемочкой тебе преподнесу?.. Уже сколько лет прошло с тех пор, как зарезал меня дружок твой Коля. Да и мой тоже дружок. За-ре-зал! Не ножом, конечно, но уж лучше бы по горлу полоснул, чем так-то вот со мной поступить…

Старик опять замолчал, предавшись тяжелым воспоминаниям. Троеглазов выжидал, когда Михеич сам заговорит.

Глава 10

«Удивительно, как много звезд на небе! Никогда, кажется, я не видел еще такого количества маленьких блестящих золотых точек на абсолютно черном небе!» – думал Троеглазов, сидя на гнилом пне у дома Михеича. Был второй час ночи, сигареты кончились, водка тоже. Жизнь земная, казалось, остановилась. Зато в бесконечной вселенной мириады звезд, комет, астероидов и прочих небесных тел вели свою космическую жизнь. И не было им никакого дела до старенького одинокого Михеича, амбициозного авантюриста Троеглазова, до всех этих медальонов, айяндаков и прочих мирских тайн и загадок, которые существовали сами по себе и тоже вели какую-то свою обособленную жизнь…

Старик давно уже уснул, рассказав печальную историю своей жизни. А Троеглазову не спалось, откровения Михеича стали для него ударом. Ничего подобного ему и в голову прийти не могло…

Когда-то давным-давно Коля Меженков почти так же, как и сам Троеглазов, попал в геологоразведку. Был он определен «в подмастерья» к самому Замаеву, или Михеичу, как уважительно называли его коллеги – большому человеку, который с самим генсеком ручкался. Много чего приходилось слышать ему о Замаеве, поэтому он испытывал к нему смешанные чувства – нечто среднее между идолопоклонством и обычным юношеским любопытством. Он больше помалкивал, наблюдая за своим боссом и перенимая его привычки.

Михеичу в то время было лет тридцать пять. Роста он был среднего, довольно плотный и коренастый. Красивым его назвать можно было с большой натяжкой – нос крупноват, лоб излишне высок, губы тонкие, какие-то неприметные. Но вот глаза! В такие один раз взглянешь – уже не забудешь. Не только цвет – насыщенно-зеленый, оттенка молодой листвы, с мелкими, едва заметными крапинками, – но и сам взгляд, пронзительный, завораживающий, наделяли его глаза какой-то совершенно необъяснимой магией. Женщины просто сходили с ума, едва взглянув на Замаева. Возможно, поэтому он и не женился, так как всякий раз попадал в какие-то романтические истории, связанные не то с женой начальника милиции, не то с дочкой директора музыкальной школы…

Меженкову по молодости лет детали амурных похождений и побед Михеича были не так интересны, как его рассказы о бергалах, о вольном Бухтарминском крае, который называли не иначе,