Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Старик Замаев, казалось, с появлением Троеглазова ожил. Когда увидел свой медальон, который расчувствовавшийся Владлен собирался ему вернуть, взбодрился весь, помолодел лет на двадцать. Но потом отдал-таки амулет назад:

– Зачем он мне теперь-то? Когда я уже одной ногой стою на краю…

– Не болтай глупости, Михеич! Ты же сам говорил, что бергалы народ крепкий. Подлечить тебя, конечно, не помешает. Капельницы всякие там, глюкозы… А потом мы с тобой вместе на поиски махнем.

– Нет, Владя, я свое уже отмахал. Один раз медальон упустил, больше мне фарту не будет. Сам ищи. Ты тоже крепкий малый, все испытания вынесешь.

– А что, испытания будут?

– Чтоб владычица свои богатства вот так запросто взяла и отдала? На это не надейся. И компаньона себе подбери надежного. А как найти место, где пещера айяндакская находится, я тебе не подскажу. Тут, брат, серьезные знания нужны. Бабкины заклинания не помогут, если точного местонахождения знать не будешь…

– А как узнать-то?

– Ищи сам или какого-нибудь ученого озадачь. Наверняка еще кто-нибудь, кроме нас с тобой, об этом знает.

– А, может быть, ее уже до нас раскопали, но по-тихому, без огласки?

– Земля-то наша маленькая: в одном полушарии чихнул, а с другого доброго здоровья пожелают. Это сразу бы сенсацией стало. Там ведь не только золото и драгоценности, там же целая эпоха, новая цивилизация, понимаешь. Это поважней, чем все золото вместе взятое. Да и вообще, Владя, зачем тебе деньги? Ты ведь и так богатый. Ты лучше для мира открой историю моих предков, организуй прорыв в прошлое – далекое, забытое, неизведанное. Впиши свое имя золотыми буквами в историю познания человечества.

Михеич так проникновенно это говорил, что на миг Троеглазов и сам поверил в то, что именно этого он и желает – сделать прорыв в прошлое, вписать свое имя в историю…

Но только на миг. У него, детдомовца без рода и племени, даже фамилии настоящей нет. Он, в отличие от потомственного Замаева, – никто, и звать его никак… Нет у него прошлого, есть только настоящее, которое он создал сам, вот этими натруженными руками. А каким будет будущее, он еще пока не решил.

Глава 11

С момента возвращения в Москву прошло немного времени – месяца три или четыре, прежде чем Троеглазов прочитал первую статью Марины Рябининой.

Замаева он снабдил деньгами, переселил в однакомнатную квартиру в самом центре их городка, накупил теплых вещей и обуви. Причем делал он все это с большим удовольствием – выбирал свитера помягче, а носки подороже, чтобы подольше носились. Хотя гарантии в том, что Михеич не пропьет все это добро через пару недель, не было никакой… Уезжал от Замаева с тяжелым сердцем – жаль было оставлять старика одного. Он очень понравился Троеглазову – такой же одинокий и неприкаянный, как и он сам…

Но пора было возвращаться в Москву и с еще большим рвением организовывать поиски айяндаков. Тогда-то он и заказал мониторинговому агентству сбор сведений по интересующей его тематике. Троеглазов просто подскочил на стуле, когда нашел в подборке статью этнографа-исследователя Марины Рябининой под заголовком «Зачем Маннергейму был нужен Туркестан?», где девушка буквально по полочкам разложила маршрут путешествия барона по Восточному Туркестану в начале двадцатого века. Рябинина проводила параллели между скандинавскими корнями этого человека и его увлечением географией и этнографией, которые, собственно, и привели его за тридевять земель от Санкт-Петербурга, где он в то время проходил службу в Генеральном штабе при императоре Николае Втором.

«Что ищет он в краю далеком? Возможно, любые упоминания о том, что его далекие-далекие предки из самого загадочного и малоизученного племени чудь владели миром много тысяч лет тому назад? И что им, и только им, а не могущественному Чингисхану и его потомкам принадлежит слава покорителей мира?» — писала Рябинина. Она так настойчиво убеждала читателя, что к финалу статьи уже не оставалось никаких сомнений в этом.

Дальше – больше. Любая из ее статей, которые, кстати сказать, появлялись с завидной регулярностью в самых разных изданиях, вызывали у Троеглазова непреодолимое желание с ней познакомиться. И хоть под статьями частенько значились две фамилии – Рябинина и некто Мазуров, – Троеглазов ни на минуту не сомневался в том, кому же принадлежит реальное авторство.

«Она должна хоть что-то знать об айяндаках, – убеждал себя Троеглазов. – Не может не знать! Если она каждый шаг этого Маннергейма проследила, то просто не может быть такого, чтобы хоть где-нибудь да не наткнулась на упоминание о загадочном племени… Надо срочно с ней знакомиться. Но сначала слетаю я все-таки в Китай, посмотрю на Лобнорское чудо…»

Поездка получилась не из легких. Китай встретил Троеглазова не так радушно, как Алтай. Многочасовой перелет из Москвы до Урумчи, смена часовых поясов и, главное, остро-пикантная китайская кухня его доконали.

Прежде чем определиться с маршрутом, он сутки просидел в номере самой лучшей в городе гостиницы с картами местности и своими блокнотами. Прихватил и подшивку статей от «Артефакта», где было немало интересных сведений о Лобноре – бессточном блуждающем озере в Западном Китае.

Более всего его заинтересовало сообщение о том, что в 1860 году у Лобнора появились русские переселенцы-староверы, которые прежде жили в районе Алтая и перебрались сюда по причине гонений на веру. Но долго они не задержались – спустя какое-то время сюда прибыли китайские солдаты и выдворили их с этих земель. Староверы намеревались оказать сопротивление, пытались заручиться поддержкой местных жителей, говоря, что у них есть колдунья, «способная сотворить сколько угодно воинов», но, по неизвестным причинам, чуда не произошло. Мужчин-староверов, оказавших сопротивление, увезли в Турфан, а куда делись женщины и дети – никто не знает.

Конечно, 1860 год – это слишком поздняя дата, айяндаки появились гораздо раньше. Но тем не менее «китайский» след нельзя сбрасывать со счетов. Много таинственных историй связано с блуждающим озером Лобнор…

В давние-давние времена шестеро святых шли в Турфан через Лобнор, и увязалась с ними одна собака. Местный правитель оказал им какую-то услугу, за что они подарили ему медную чашу, а позднее красный флаг и бумагу на владение этими реликвиями. Эти святые люди скрылись в одной из пещер к северу от Турфана со словами «Мы еще вернемся». Собака осталась лежать у входа и вскоре окаменела. Чашу и флаг, а также бумагу местные жители многие годы (да что там годы – века) почитают как святыни и утверждают, что только они удерживают их в этом месте. А вдруг святые, ушедшие в пещеру,