Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Заходите, гости дорогие, – приветствовала компанию хозяйка. – Не побрезгуйте отведать!

– Вода? Берёзовый сок? Спрайт? – Стат испытующе посмотрел на меня.

– Точно! Бери любой, не ошибёшься!

Стат взял ближайший стакан и выпил залпом. «Кажется, водка…» – прохрипел он, успев закусить колбасой. Без лишних предисловий: мужчина выключился из игры до вечера. За него отдувались оставшиеся члены команды.

* * *

Шутки в сторону – я был безмерно рад нагрянувшим ко мне друзьям и тому, что семья Карташёвых могла разделить мои чувства и присоединиться к общению.

Уже давно прогревалась баня, пуская заманчивый дымок из низенькой трубы; часть народа (в виде Стата) отдыхала в Айбысовой избушке, остальные же, пообедав на веранде наваристым супом от Натальи Айбысовны и привезёнными мной из Усть-Семы чебуреками, понемногу подтягивались к летним стульчикам на лужайке перед домом. На сидушках заботливая Яна разложила пледы – майский вечер в горах жарким не ожидался!

Поглядывая на друзей, приходивших в себя после долгой дороги, сам я настраивался на боевой вечер.

Уверен, вы догадались! Я точно не собирался упускать шанс продемонстрировать понаехавшим приобретённые мною навыки парильщика! «Ох, и устрою я вам кузькину мать!» – предвкушал я.

Подоспел чайник на печке. Я разлил по эмалированным кружкам заварившийся травяной чай.

– Пока расслабляемся, но потихоньку настраиваемся на баньку! – Я показываю на центр деревенской вселенной под скошенной крышей.

– С дороги в самый раз будет, – соглашается усталый Вирт.

Кутаясь в пледы, мы доедали чебуреки, запивали их горячим чаем. Солнце опускалось к краям далёких холмов, напротив темнела карташёвская тотем-гора, мерно шумела речка. Народ лениво отмахивался от проснувшихся под вечер редких комаров.

Ребята понемногу расслабились, завязалась беседа.

– Лёх, скажи нам, – произнёс Вирт, оглядывая мерцающую огнями деревенскую долину и горы впереди, – что, обустроился в этом райском краю, корни пустил? Решил: навсегда остаёшься или не совсем?

Я взглянул на сестёр Инну и Яну.

Настоящие дочери алтайских гор, с чёрными раскосыми глазами и чёткими скулами, они сидели, закутавшись в украшенные орнаментом пледы; смолистые волосы блестели на закатном солнце. В своём родном доме, на фоне вечерних склонов, долины, темнеющего синего неба они выглядели как две молодые богини, сошедшие со страниц народного эпоса.

– Спроси Инь и Янь, – ответил я, – как моя адаптация проходит! Без них, я думаю, давно бы коники в этом раю двинул.

Инча заулыбалась, оглянулась на Яну.

– Ну, пару раз спасали парня, да, – сказала она. – Но в целом вроде справляется! Не знаю даже, может, и один потянул бы. Только зачем? Вообще говоря, вы в прекрасное время приехали. Всё самое интересное только начинается: природа расцветает, реки полноводные, перевалы открываются. Для нас, здешних, так просто оживает родная земля. С ней и мы, получается.

Маша, потягивая чай из белой кружки, вглядывалась в сестёр, особенно в Инчу, как будто чувствовала в ней родственную душу. Отставив кружку сказала:

– У вас красиво, конечно! Прямо дыханием, кожей эту красоту впитываю! Да!.. – Она глубоко вздохнула. – Это всё вместить нужно…

– Вмещайте, сколько вместится! – подключилась Яна. – И я с вами буду. Последние годы больше в Новосибирске провела, чем здесь. Теперь лучше понимаю, что гости у нас ценят.

Даша посмотрела на притягательную трубу с дымком и поинтересовалась:

– Ду́ша, тут, наверное, нет? Чтобы помыться, надо баню каждый день топить? Столько времени, наверное, уходит…

– Зачем каждый день? – ответил я. – Так никаких дров не напасёшься. Баня топится примерно раз в полгода. Когда рубашку уже нельзя оторвать от кожи, тогда и затапливаем. Отмокаем и намыливаемся прямо в одежде. Два в одном: заодно и стирка!

Инча с Янкой с удивлением перехватывают мой взгляд, расширив и без того большие алтайские глаза. Потом включаются, в глазах мелькают искорки-смешинки. Даша недоверчиво оглядывает меня и одежду – неужели действительно прилипшая? Отводит глаза, улыбается.

Вирт рассмеялся и тут же закашлялся, поперхнувшись райским чебуреком; я от души прохлопал его по спине.

– Ладно, перед баней не объедаемся, – говорю. – А вот чаю и морса пьём побольше!

От банного крыльца доносится крик Женьки:

– Парилка поспела!

Ещё один местный молодой бог, меднокожий на закате! Последние минуты солнца добавляют ему юношеской красоты.

Из избы вываливается на веранду Стат в помятой джинсовке, протирает глаза.

– Ну что, все в сборе, идём! – командую я и потираю руки.

* * *

В баню мы завалились всей толпой: истосковавшиеся за двое суток по чистоте уральцы и я, на этот вечер – хозяин заведения.

Сбросив в предбаннике верхнюю одежду, оставшись в трусах да купальниках, мы прошли в тёплую, не прогретую ещё до полноценной жары парную. Девчонки залезли на верхнюю полку – уселись, свесив ноги; мы с парнями на скамейке ютимся внизу.

– Греемся! – объявляю я. – План предлагаю такой: сидим тут, пока чуток не пропотеем, потом немного проветриваемся, умываемся – буквально пару минут. Дальше буду дорожную пыль из вас выбивать – индивидуально из каждого! Ну, кто подписывается, конечно.

– А ты точно банщик? – отозвался Стат. – Ну-ка скажи что-нибудь на банском!

– Может, тебе и сертификат от Женьки показать? – Я многозначительно продемонстрировал запястье с заживающим ожогом, полученным от печного камня на одной из наших бесчисленных тренировок.

Сидим толпой в разогревающейся парилке – красненькие, потные. Улыбаемся. Я изредка плескаю из бака горячую воду на камни. Берт зачерпнул ладонями холодной воды из ведра, напился. С родниковой водой можно себе такое позволить! Даша на верхней полке попросила передать ей войлочную шапку, нахлобучила её на распущенные до плеч волосы.

– Короче, хотите верьте, хотите нет, это место я считаю теперь вторым домом, – разоткровенничался я, атмосфера располагала.

– Ты про Алтай или баню свою деревенскую? – то ли пошутил, то ли пофилософствовал Берт.

– А вот хороший же вопрос! Если подумать, Алтай весь, вроде такой огромный, для меня схлопывается в несколько простых вещей. И баня эта точно среди них!

В этот момент, прямо в парной, я понял, что происходит. Почему я так ношусь с приездом друзей, этими дровами, растопкой, вениками…

Мне всем сердцем хотелось поделиться, присоединить близких мне людей к тому, что я сам переживал на Алтае в лучшей его части… Сколько же в нём всего! Но не передашь за день или за неделю гостевого приезда свои впечатления и переживания, сомнения и успехи – целую жизнь…

Но хотя бы что-то, важное и понятное! Родное для этих гор и рек, пусть простое и грубое, но одновременно тёплое и нежное… И улус-чергинская баня, этот открытый для здоровых