Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Через полчаса горячих заходов и холодных обливаний народ разогрелся, распарился, все были готовы к большему!

Ну, держитесь!

– Разминочный спа-релакс завершён! – объявил я. – Приглашаю каждого на индивидуальную пропарку! Одного обрабатываю – остальные отдыхают на скамеечке рядом или в предбаннике. Кто желает, может устраиваться на полке голышом. Самое ценное обещаю беречь и уважать!

Пропарил я всех по очереди: Вирта, Стата, Берта и Машу. Не уклонилась и Даша.

Я выкладывался на все сто, думаю, сам Женька позавидовал бы моей энергии!

В два густых веника я пропаривал каждому верх, низ, руки, ноги, ладошки, ступни… Плескал воду из бака на камни – так, что от жары сам валился на пол. Народ матерился, выбегал в предбанник отдышаться, возвращался назад. Я продолжал, не сбавляя оборотов, по нарастающей – пока не просили пощады!

Последние минуты – неожиданный для гостя нежный пар, поглаживание берёзовыми листочками и лёгкие брызги холодной водой на спину из ковша. Мужикам на прощание – дружеским веником по заднице!

Под конец, если честно, я задымился. Одно дело – два часа в парилке под Женькиным руководством с перерывами и обменом веников на полку с релаксом. Другое – когда эти два часа ты беспрерывно машешь руками в обжигающем пару в роли парильщика, желающего продемонстрировать друзьям самые невероятные высоты банного искусства!

Обслужив первого клиента, я надел войлочную шапку. После двух следующих шапка уже не помогала, и я, сняв её, каждые пять минут обливал голову холодной водой из ведра. К последнему клиенту, Дарье, я дошёл буквально расплавляясь на ходу, как Т-1000 из второго «Терминатора». Но, скинув купальник, Даша (естественно!) придала выдыхающемуся киборгу необходимый заряд бодрости. Последний рывок – и от головы до ног пропарена вся моя новая знакомая! Как вообще друзья догадались захватить её с собой?

Ладно, кажется, все довольны!

Самым стойким оказался, на удивление, Стат. Пошатнувшийся днём от полстаканчика, вечером этот испытатель прошёл на ура все заходы в парилку и вытребовал у меня дополнительную индивидуальную сессию.

В предбаннике он, подозрительно трезвый, делился с отдыхающими, держа в руках кружку безопасного морса:

– Что, крепкий я орешек, да? У дяди на стене в парилке термометр висел, восемьдесят градусов там норма. Он и до девяноста докручивал, под настроение. Говорил, вся дурь из башки при такой температуре выходит. Это он на Вирта намекал, наверное. Или на меня?

На землю уже давно опустилась темнота, когда я, отмахав веником над Дашей, вылил на себя ведро холодной воды и, перестав изображать заматерелого банного героя, выскочил босиком наружу. Обмотавшись полотенцем, я рванул к речке – хватая по пути и ртом, и руками освежающую прохладу.

Ко мне, кто в штанах, кто в трусах, прихватив полотенца, присоединились свежие и чистые уральские парни. Шумной толпой мы спустились к реке. Под светом звёзд и лунной половинки поверхность тёмной воды загибалась, играла, разбегалась живыми серебряными лентами.

Я протянул руки, матовые под луной, в бурлящую воду – холодная! Как это прекрасно! Забираюсь целиком, борюсь с течением, держась за знакомый камень, погружаюсь с головой.

Вынырнув, не могу удержаться, произношу еле слышно: «Спасибо за эту жизнь!»

– Освобождай уже реку, алтаец! – слышу я голос Вирта. Парни стояли на берегу, обернувшись полотенцами. – Дай и другим кайфануть!

Я выбрался на холодный земляной берег, чуть покрытый весенней травой, и смотрел, как друзья один за другим окунались в воду, ещё недавно лежавшую белым снегом на вершинах таких близких могучих гор.

Кажется, задуманное мной посвящение прошло на отлично!

К слову, Стат и в холодной речной воде после парилки продержался дольше всех. Вот и критикуй после этого деревенское пьянство!

* * *

Надев чистое, мы перебрались в Айбысову избушку. Угощались беляшами с бараниной, заботливо приготовленными к вечеру Натальей Айбысовной. На закуску шли оценённый ранее всеми травяной чай, морс, оставшийся с бани, и печенье из местного магазина.

В печке, потрескивая, догорали дрова, за окнами темнела наступившая ночь. Уютно! Если прислушаться, можно было различить шелест реки – естественное сопровождение моих весенних ночей.

Берт пропал минут на пять и вернулся с гитарой! Оказывается, всё это время он прятал её в багажнике!

После такого насыщенного дня все, включая меня, еле держались на ногах. Лёгкие, прозрачные от пара, друзья расположились по комнате – на моей кровати, на стульях у кухонно-обеденно-рабочего стола, на разбросанных по полу спальниках. Мы с Бертом передавали друг другу гитару для исполнения очередного хита, народ наслаждался теплом избушки и хоровым исполнением произведений времён свердловского рок-клуба. Перекидывались редкими фразами.

– После бани поесть и поспать – отдельный кайф! – признался я, откусывая от горячего беляша с бедным, недавно бегавшим по горам, но таким вкусным барашком. – Потому что никогда в городе, ни после каких расслабонов я так безмятежно не спал, как в деревне после парилки.

– Встаёт такой Лёха поутру – и пахнет банным веником! – вставляет Вирт.

– Так и есть!

– Тоже хочу пахнуть поутру берёзовым веником, – шёпотом призналась Даша.

Пока мы пели песни, гоняли чаи и вели лирические беседы, девчонки Карташёвы тоже сходили в баню. Инча и Яна подсели к нам, поделились кедровыми орешками из бумажного пакета, с деревенским аппетитом съели по беляшу, запили полными кружками горячего чая.

– Яна и Инна, у вас есть женихи? – внезапно задала нескромный вопрос Маша.

Яна отмолчалась, сделав неопределённый жест: мол, счастье отыскать непросто, – а Инча вскочила, сияя глазами, взяла Машу за руку.

– Жениха пока нет, зато приданое готово! Хочешь, покажу?

– Ух ты! Давай, конечно!

– Вот мой кайырчак, – с гордостью сказала Инча, указывая на знакомый мне сундук у окна.

Отставив кружки с чаем, ребята собрались вокруг Инчи и её волшебного ларца.

Откинув резную крышку, девушка отложила в сторону пачку цветного постельного белья, достала и бережно развернула шёлковое платье с широким рукавом. Следом за платьем показала бархатную безрукавку с вышитым орнаментом.

– Поверх платья надевается.

Маша прижала расшитую безрукавку к груди, выразительно посмотрела на Берта. На лице её читались восторг и давнее желание.

– Ну что, Машуля, начинаем собирать… – не растерялся Бертыч.

Мы перенесли в мойку посуду, Инча расстелила на столе карту. Ребята зачарованно проследовали от сундука к столу.

– Маршрут нас ждёт такой, что все туристы позавидуют! – проговорила Инча. – С утра смотрим нашу деревню. Потом отправляемся вверх – через Шебалино к Семинскому перевалу. Заночуем в Онгудае – там родственник наш живёт. Оттуда поднимемся до Курайской долины. Вот где алтайская магия! Кто выживет в степи,