Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

В ноябре снял маленькую дачу на четвёртой, дальней от моря, улице. Было очень неудобно, но ближе к берегу свободных домов просто не было. Хозяйка, часто прерывая быстрый разговор и промокая глаза платочком, жаловалась, не забывая по ходу дела научать:

– Мужа в августе инсульт стукнул. Любит, любил он выпить очень. – Она взглянула, понимаю ли. – Вот и доигрался. Я в город по делам – он вино в стакан до краёв. А чтобы мне по приезду удобнее врать, машину давай ковырять. Разобрал там что-то, прилёг на травке отдохнуть, а встать сам уже не смог. Так его и застала, на второй уже день, измаранного всего, и рот на сторону… мычит только… Баню на замок закрыть или пользоваться будешь? А то ремонтик там сделали, чтобы не повредить шибко.

– Закрывайте, баня у друзей есть, если что. – Я понимал, что спокойно вскрою замок при первой же надобности. – Мне перезимовать в тепле, да сараи, чтобы технику загнать, рыбу, может, похранить.

– Рыбка хорошо, и нам привози, как в город поедешь. Адрес я на тетрадке напишу, в столе. Дров сам заготовь, хозяин не успел, а теперь и не надо, наверное. – Она привычно потыкала глаза тряпочкой и назвала цену. Я, не торгуясь, согласился.

Дома стало жить неуютно. Батя, возможно замечая во мне что-то незнакомое, его не устраивающее, всё больше молчал. Мать скрытно и торопливо мне жаловалась:

– Злится он на твою эту жизнь, сынок. Всё не всерьёз, говорит, игриво. Да и телевизор этот смотрит, будь он не ладен, ругается на кого-то… и мне часто стало доставаться за вас всех!

* * *

Как-то получилось, что летом, работая не очень плотно, в торговле мне хватало Иосифа. Было удобно, что, приезжая за рыбой, перекуп намечал следующий день сделки и никогда не обманывал. Работал он на красивом, всегда чистом уазике, загружая рыбу только в прицеп. И хотя за весом следил тщательно, рыбу руками почти не трогал, объяснив свою позицию:

– Мне нужно здесь товар взять, там отдать. И руками её мять совсем неохота, лучше тебе переплачу.

Оказалось, он был преподавателем в институте или в техникуме, точно не узнавал. А почему он занялся непривычным для себя попутным бизнесом, скоро выяснилось.

Проверялся я каждый день, приезжал он два-три раза в неделю. И однажды, в конце ноября, приехал не один, а с молодой девушкой и, словно в перевес ему, живой и азартной.

Представил он её просто, поразив и заставив завидовать:

– Лада, Ладочка, жена моя. Захотела вот полюбопытствовать, где же это я зарабатываю денег ей на конфетки и бантики. И даже обещала, если поймёт стратегию, поучаствовать в бизнесе.

Она сразу стала интересоваться всем, словно заранее была уверена, что её Ёсика обманывают.

– А куда вы записываете свои сделки? Как потом сводите цифры, нельзя же всё в уме – вдруг какие споры, претензии?

Стараясь не показать, что она мне нравится, довольно жёстко ответил.

– До вас ни споров, ни претензий не возникало. Желание есть – пишите, мне не надо. Всё устраивает, а отчитываюсь только перед собой.

– Вам везёт. Однако для порядка я этим буду заниматься сама. Надеюсь, хуже не будет.

Я, уже злясь на Иосифа, взвесил рыбу и, составив ящики в прицеп, ждал, пока он отсчитывал деньги.

– А нельзя рассчитываться за эту партию при закупке последующей? Так же будет правильнее. – Она записывала цифры в маленький блокнотик, остановилась передо мной, красиво и кокетливо дуя губки.

– Нет. Тут ценится «деньги – товар». И никак иначе… – Я застегнул карман, показав, что разговор окончен, но, тянув время, не уходил, наблюдая, как девушка легко и ловко, заманчиво улыбаясь, садится в машину.

Дома, пересчитывая прибыль и вспоминая ситуацию, не сдержался – чучело!.. Но какое всё же красивое, оставившее в душе волнующую растерянность.

Теперь, на зависть всем, несколько раз подряд за рыбой приезжала она сама. До смешного тщательно просматривала рыбу, тыкая в чешуйчатые тушки тонким пальчиком и палочкой приподнимая плотные жабры судаков. А я вдруг сам, накидывая рыбу в ящики, стал перепроверять товар, чтобы Иосиф был уверен в её компетенции, а, следовательно, отпускал одну. Совсем перестал торговаться, хотя осенью рыбаки поднимали цены. Сначала неосознанно, а потом уже специально после рыбалки сразу рвался домой и торопил помощников с выбором сетей. Дожидаясь её, долго сортировал рыбу по размеру и названию, всяко пытаясь подольше затянуть нахождение девушки здесь. Лада разговаривала мало, вопросы задавала по делу, а ответы слушала внимательно, склонив голову и неотрывно смотря на собеседника…

Меня тянуло к девушке всё сильнее, хотя за её короткие приезды даже не успевали поговорить о чём-то, кроме дела, сейчас нас связывающего.

В начале декабря, в очередной приезд, она вдруг разоткровенничалась, медленно считая деньги и выкладывая по одной бумажке на стол.

– У мужа завтра день рождения, сорок лет! – И, не дав мне слова, продолжала: – Да, он на пятнадцать лет старше меня… И любит, говорит… И доверяет, говорит… А ещё у него жена бывшая и две дочки, которых он тоже любит. Потому завтра они будут у нас, по-другому никак… Только знаешь, как-то вдруг обидно, даже плакать хочется, будто бы на второй план меня отодвинул: потерпи, родная, мы тут попразднуем! А ты уж, Лада, ладно, немного позже, время у тебя есть… – Она растерянно улыбнулась, положив последнюю купюру, подняла на меня мокрые глаза. – Вот как-то так…

Я, поняв, о чём она говорит, всё равно не смог сознаться, что тоже не один. Сразу оправдав себя за воровство, обнял её и, не найдя других слов, выдавил:

– Оставайся. Скажешь, рыбаков ждала. А утром уедешь засветло.

Она, прикрыв мне ладонью рот, покачала головой:

– Не ври себе, ты лучше, по-моему. И я приеду, потом, возможно, совсем скоро.

Лада легко шевельнула плечами, я опустил руки, и она неторопливо вышагнула за дверь.

* * *

Десятого декабря подвела техника. Ночью встал такой мороз, что большеколёсную «макарашку» не глушили, накрыв её с мотором брезентовой палаткой. Мотор работал, как часы, но, как всегда неожиданно, словно подавившись холодным бензином, заглох. И пока мы доставляли выбранные сети, масло в коробке замёрзло так, что было проблемно провернуть кикстартёр. Только появившийся в продаже китайский газ, в цветном алюминиевом баллоне, застыл, едва я достал его из внутреннего кармана. Торопясь, сделали факел, навернув рваную портянку на кусок отломанной от санок доски. И когда он лениво, будто смочен подсолнечным маслом, а не бензином, разгорелся, немного испуганный мой временный помощник, соседский Ванька, закричал: «Ура, ура, ура!»

Разогрев огнём коробку, с большим трудом смогли завести мотор. Застывшая техника, словно склеенная морозом, нехотя поехала, и я, боясь, что на малых оборотах мотор заглохнет, не сбавлял газ. Когда же, в отчаянии поминая Бога, вползли из-под берега в улицу деревни, онемевшего от холода тела я уже не чувствовал. Ванька, просидевший всю дорогу укрывшись в санях, чувствовал себя прекрасно, и я, попросив его разложить улов по местам, пошёл в дом, еле сдерживая крик от боли в застылых мышцах.

Раздеться сразу не смог и просто лежал посередине кухни. Минут через десять заломило простылые руки. Не в силах терпеть, выпил полстакана водки и натёр ей же руки, с трудом снял верхнюю одежду. Заправив печь, выпил ещё, что-то съел и, совсем хмелея, разжёг огонь. Поняв,