Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Проезжая мимо Татаринского острова, видели дым над его стоянкой. Валерка, что-то улыбаясь, кричал, я не слышал, что, но догадался… «Жизнь идёт!»

Парни ждали нас на острове.

– И хорошо, что на первой ставке этот фраерок, – Макар кивал головой на Веню, – провалился. Думал, без лыж проскочит, раз – и по пояс. Спасалка помогла, в лёд не вошёл. Смотрю, рюхнул, но выпрыгнул из майны, перекатился, как солдат в кине, и ползком… дальше! А Вакула уже до трусов разделся и в лыжи впрягся, по поясу прогоном перевязанный, Скворец в момент сработал, вот команда у нас – гордюсь! Только смотрю, мышонок сам к заморозке подполз, раз её и топит, вот молодец, думаю. Он в обрат эти сто метров за полминуты прополз, вылез бледный, напугался… Но пока мы первую сеть выбирали, лихо, на лыжах, остальные прошёл и заморозки обрезал. Потом рыбу сгрузил в мотоцикл и возил: десять ходок по пять мешков – только судак. Больше ничего не брали. Сети отработанные – в мешки и утопили, прогоны вон, смотанные…

Было видно, что они смертельно устали и просто на ходу засыпали. Решили, что парни кемарнут в будке, пока мы возим рыбу до саней.

– Тепло, пацаны, надо бежать. Утра ждать не будем, понта нет, не подстынет… Но в темноту нельзя лезть через реку. Мы за два раза довезём мешки, разгрузим всё по саням – и за вами. С первым светом перескочим речку, а там уж хоть боком катись до дома!..

Загрузившись первой ходкой и поняв, что нас никто не слушает, мы тронулись в темноту по островным ориентирам и еле видимой под воровской луной дороге от мягких колёс макаранов…

Мешки скидали у саней, а Валерка, высветив свою метку, вынес вердикт:

– Всё гораздо гаже, чем нужно. Вода быстро поднимается, а лёд крепкий, пока уровень низкий. Его давлением в русле сжало, когда вода отходила, но теперь, наоборот, она приходит и размывает его. Метку ставил три часа назад в берег, сейчас уже метров пять до неё.

Я всё это понимал и видел сам. Нам нужно было как можно быстрее проскочить перешеек или оставаться на этой стороне до открытия воды, пока можно будет спустить лодку. По лучшим раскладам, это неделя – и такой вариант даже не рассматривался.

На базе уже не спали, и всё более-менее приготовили к бегству. Мотоцикл приткнут к домику и замотан брезентом. Если бы дорога до саней была песчаная, как увалы на фарватере, парням можно было бы доехать почти до места и, оставив мотоцикл до лета на ближайшем острове, сэкономить хотя бы час. Но глинистая почва поймы такую возможность исключала.

Оставив зимнюю одежду, которая сейчас была лишним весом, вся бригада, кто как мог, потянулась по следам к перешейку. Я запихнул под верёвки, прижимающие мешки, Венины лыжи и, оглядев стоянку, тронулся за уехавшим вперёд Валеркой. У саней нас ждал Татарин. Мы поздоровались и, торопясь, стали грузить мешками сани. Метка, поставленная Валеркой, теперь была уже на расстоянии двенадцати шагов от берега. Поняв, зачем мы ставили метку, Татарин не выдержал.

– Это пятьдесят на пятьдесят, пацаны. У вас колесницы килограмм по сто пятьдесят, да рыбы на них по сто пятьдесят, сами по сто. Сзади сани, в санях по полтонны, полозья узкие. Колёсами разобьёте лёд и получится, что прицеп уже по воде поплывёт. На секунду газ собьётся, не говорю уже, что вдруг передача проскочит – сразу провалился. Давайте соли дам, засолите в камышах на снегу, а после, как по воде придёте, скоптите. Деньги, почитай, даже больше, только время. – Он для усиления эффекта прошёл за метку и, топнув, воткнул ногу в лёд, словно в снег – по колено.

– Да ладно, дядь Вов, не понти. Техника тяжёлая, но колёса – глянь какие. – Валерка показал руками ширину колёс. – Давление на лёд почти ноль.

Татарин, поняв, что говорить бесполезно, вырвал нашу палку и, отойдя в сторону, облокотился на неё, показывая своё: «Посмотрим!»

Подтянулась бригада. Стараясь сократить путь, они проходили через небольшой островок и, по совету Вакулы, наломали себе длинные палки и теперь остановились перед ледяной лужей, как собиратели морошки перед незнакомым болотом.

Все знали, что делать, но ждали приказа или ободряющего слова, может – крика… Лично у меня, кроме неопределённости, страха пока не было, к тому же вчера подобное уже происходило. Поняв молчание, как вопрос, опять начал Валерка.

– Мы первые пойдём. Как только выскочим на ту сторону, выходите вы. Даже если мы проскочим удачно, на наши следы не лезьте. Друг от друга метров пятнадцать, двадцать. Кто провалится, старайтесь не биться в майне, а, на палку опираясь, ползите вперёд. Только так – и не пытайтесь катиться, нужно просто немного проскочить! Тут почти четыреста метров размытой шняги, поэтому только ползком, опираясь животом на палку, как морская звезда по дну. Чем больше льда захватите телом, тем больше шансов переползти.

Я вспомнил про лыжи.

– Веня, ты самый лёгкий, вставай на лыжи и гони, только палку не бросай.

Мужики, матерясь и зло шутя, стали расходиться вдоль берега, давая дорогу нам.

Главное, за тридцать метров оставшегося до начала воды, разваливающегося буквально на глазах на глинистом дне льда успеть переключиться до третьей скорости. На этой скорости «макаран», с подобранной «на глаз» большого размера шестерёнкой, держит самый удобный ход. Не быстро, чтобы избежать раскачивания техники, но и не медленно, позволив перескочить шугу…

Валерка выехал на лёд вперёд меня. Я щёлкнул скоростью на самой границе берега и сразу ощутил страшно понятную мягкость дороги, будто пересел на детские качели. Надёжный «планетовский» мотор на средних оборотах загудел натужно, и я завернул гашетку до упора, выравнивая газ. Выход получился, и теперь, если не встретится открытая вода, очень может быть, я проскочу!

Валерка, как и вчера, стоял на моторе в полуприсяде, со страшным лицом и воткнутой, словно гвоздь в зубы, сигаретой. Я неожиданно, за секунду вспомнил прочитанный в детстве приключенческий роман о пиратах, где в азарте смертельной драки они перекусывали костяные мундштуки своих курительных трубок, с которыми не расставались никогда! Сейчас Валерка мне показался именно таким, никогда не видимым в реальности героем! Серая его солдатская, с красной звёздочкой во лбу шапка, как живая хлопая ушами, слетела с головы и упала во встающую за ними волну.

Увидев за его санями водный бурун, какой встаёт летом за мчащейся лодкой, я во всё горло заорал, перекрывая рёв мотора… Проскочили!

Когда мы остановились на отмели и, заглушив технику, подбежали к нашему теперь берегу, парни уже шли, но ещё в рост, семеня ногами и держа шесты наперевес, как канатоходцы.

Первым провалился Скворец: согнувшись, словно споткнулся, по пояс окунувшись в шугу. Опершись на шест грудью, он вырвал из майны ноги и теперь, не вставая, запрыгал лягушкой на секунду подбрасывая грудь вверх и проталкивая в этот момент шест вперёд, громко что-то крича парням. Вакула и Макар не провалились, но, очевидно, поняв совет Скворца, легли, как и он, на лёд, повторяя в точности его движения. Это было и смешно, но, понимая, что происходит, больше страшно. Ведь если кто совсем провалится в расслоившийся на иглы