Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

лёд и не выберется наверх, то, даже сумев удержаться за шест, через несколько минут погибнет от переохлаждения. Добраться по шуге до оказавшегося в воде, и сейчас я понял это с ужасом, не получится… Из средств спасения мы не предусмотрели вообще ничего. Буквально на следующий год я сшил из брезента квадратный мешок и, засунув туда камеру от грузового автомобиля, накачал её. Получился лёгкий, но довольно вместительный спасательный плот, подстраховывающий в самое гиблое время. Но это будет потом…

…Как-то получилось, что Веньке не хватило расстояния, и он зашёл за дорогу, а точнее, канал, образовавшийся после моего проезда. И теперь, если он провалится, то к нему вообще никто не сможет подойти. Но, пройдя четверть пути и поняв это, он не растерялся, паникуя, как обычно бывает, а шёл, словно на тренировке, ровно и скоро.

С парнями было хуже. У Макара не получалось больной рукой быстро передвигать шест и, скинув с рук варежки, он рвал его ото льда, как получалось, зависая на одном месте и моментально начиная проваливаться… Он всё больше отставал, движения становились медленнее и вместо матов, которыми он сначала подстёгивал себя, теперь был слышен только рык.

Вакула скользил, как ящерица, каким-то образом выкидывая вперёд шест, и спасительная палка оставалась под ним, будто приклеенная к груди.

Скворец полз со знанием дела, раскидав своё мосластое тело на «четыре квадрата», поэтому почти не проваливался. Шест он протягивал под собой только так, для подстраховки, когда на секунды останавливался оценить ситуацию. Увидев и поняв незавидное положение родственника, стал заворачивать немного вправо, надеясь как-нибудь помочь Макару.

Валерка отвязал верёвки с саней и, соединив их в один длинный фал, дико орал Вене:

– Бегом, бегом, Немец! Макарка сейчас намокнет!

Веня по мели обежал канал и, словно тренированный спасатель, схватив конец фала, пошёл навстречу парням.

Я, подобрав его шест и опираясь на него, пополз в запарке за Веней. Теперь Валерка знакомил меня с запасом матерных слов, требуя вернуться. Мне пришлось отползти обратно, оставив шест на льду…

Вакула выполз первым и, перевернувшись, лежал, болтая окровавленными руками. Скворец, увидев и поняв, зачем идёт на них Веня, теперь снова отползал в сторону. Двадцать пять метров фала кончились, и Немец, разложив его конец полукругом, развернулся обратно. Останавливаться было нельзя – лыжи сразу уходили в лёд.

Макар уже не рычал. Он в остервенении хлопал руками и босыми – сапоги, наполненные водой, скинул на полдороге – ногами, будто бы плыл, подкидывая тело вперёд, не останавливая движение ни на секунду. Уже были видны его разодранные в кровь ладони, дико вытаращенные глаза и открытый в немом крике рот… Наконец он схватил здоровой рукой фал, вытянул вторую и, перемотнув её верёвкой, заорал нечленораздельно:

– Тяянньь…

Мы сначала втроём, затем с подбежавшим Скворцом, ускоряясь, вытянули, словно разорванное на ремни, тело Макара на грязный берег. Спасённый лежал с вытянутыми над головой перетянутыми верёвками синими руками, механически упираясь босой ногой в предполагаемую и предательскую шугу и с пеной выплёвывал из себя: «Тяни…Тяни…Тяни…» Когда перетащили тело на сани, его стало рвать, но выплюнуть текущую из желудка массу мужик не мог, только бессознательно открывая рот, тряс головой…

День проснулся. Мы проскочили свой рубикон, но теперь нужно было как можно быстрее убежать с глаз, а наши парни, как солдаты после атаки, вдруг расслабились. Нужно было быстро и понятно рассказать, как мы закончим так удачно начатое дело, и, возможно, силы найдутся!

– Не стоим, парни, не стоим. – Валерка весело закружил вокруг нас. – Осталось совсем немного до финиша. Давайте ещё раз меня послушаем, а потом всё – отдых и счастье…

И он, уже не объясняя своих решений, просто стал сыпать командами, подтверждая всё действием.

Макара загрузили в кузов. Было понятно, что он, курящий всю свою сознательную жизнь, сегодня просто запалился и какое-то время не сможет вообще ничего.

– Давай, Кирилл, вези его в гараж ко мне, что ли. Как управимся, будем решать, что дальше. Я начинаю возить рыбу, Веня тут помогает грузить, его последней ходкой заберём. Пацаны пешком, остальное вывезем завтра или позже, никуда не денется… Всё, начали!.

Въехав в улицу, издалека увидел машину Иосифа. Непередаваемое чувство радости и нетерпения захлестнуло сразу, хотя, что приехала она, уверенности не было. Но очень хотелось, чтобы это было так, как мне этого хотелось!

Лада, выскочив из машины, кинулась ко мне, но увидев в кузове человека, растерянно остановилась.

– Это весь улов?! – Она испуганно присвистнула, разглядев то, что осталось от Макара, но, поняв произошедшее, взяла ситуацию в свои руки. – У меня аптечка хорошая. Давай в гараж заводи его, печь растопи – остальное сама. Тебе же ещё на лёд, так? – И, неожиданно взяв за руку, взглянула в глаза. – Ты рад?

Да как же я не рад, если эти десять дней каждую минуту думал о ней, каждое мгновение посвящал ей, каждым шагом шёл к ней. Не переставая, придумывал слова, какими буду называть её, выдыхать вместе с поцелуями, выдавать вместе с восторженными ударами кипящего сердца!.. Как, как в этой суете показать ей, одной сейчас, борьбу с глупыми сомнениями, а нужен ли я, важен, любим?

Неожиданно даже для себя, словно обрезая связывающую нас важную, но совсем пока не крепкую, временную нить, которую сейчас бы поберечь от случайного порыва, выдал:

– Давай обо всём вечером, когда с делами разделаемся. – И, не ответив на взгляд, вырвав руку, пошёл в гараж.

Гараж у Валерки, как у всякого нормального хозяина и мужика, был продолжением дома! То есть, если была какая срочная, или правильно, долгосрочная работа, домой можно было не ходить совсем, отдыхая и обедая в пристроенной к гаражу утеплённой комнате. Растопив заранее заправленную печь и уложив больного, я уехал.

На берегу Валерку не встретил, он решил объезжать деревню, чтобы не светиться на центральной улице, полной уже народа. Скворца с Вакулой тоже не увидел, возможно, те зашли к Юрке домой, справедливо решив свою миссию выполненной. Веня ждал, полёживая на разгруженных санях, сняв мокрую верхнюю одежду и паря всем телом на тёплом солнышке.

– Вот, смотри, Кирилл, что скажу. – Он поднялся, натягивая сушившиеся рядом сапоги, показывая, что говорить будет, не отрываясь от работы. – Ещё два часа назад думал, всё! Погибли! Казалось, придётся сейчас за что-то ответить, а за что, в торопях не понимал, боялся, оправдание искал: может, дело неконкретное, непродуманное делаем, бесполезное и преступное даже?! А сейчас верю башкой, нет: немного солнца, тепла и кайф захватывают душу, удача радует перспективой дальнейшего движения, жизнь поднимает на новую ступень! Даже тот старпёр (наверное, Макар) не захотел тонуть, и я помогал ему выбраться, невзирая на взаимную неприязнь, а даже вопреки ей! Вот ведь в чём смысл проглядывается, задел на будущее…

Он дёргал, проверяя на плотность привязанные мешки и, удостоверившись, радостно кричал мне:

– Вперёд, ни гвоздя гнутого, ни мента е…нутого! – Я, газуя, трогал, а он, снова разувшись, ложился в сани дожидаться последней ходкой Валерку.

Такой активной, как сегодня, Ладу ещё не видел. Скидав рыбу в гараже, зашёл в пристройку и рассмеялся. Макар лежал на диване с плотно забинтованными руками, замазанными жёлтым йодом ранками на лице, отчего был похож на солнечного клоуна в красных шортах, из