Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Вакула со Скворцом были настроены благодушно и, как не пытались, не могли вспомнить чего-то страшного или даже просто трудного. Веня сидел в углу и скромно улыбался, не принимая участие в общем оре.

Деньги делили по предварительному договору, который переозвучил Валерка, взяв знаменитую «золотую» флягу.

– Нам с Кирей половина. В эту половину входит расчёт за всё: бензин, еда и питьё на острове, плата за аренду техники, сети, купленные нами, и прочее… Вторая половина – вам на четверых, в равных долях!

– А больничный? – Макар зачем-то скручивал с рук окровавленные бинты. – Мне же сейчас неделю в воду не залезть, как быть?

Валерка, словно фокусник, щёлкнул пальцами и объяснил:

– От своих подельников щипай, как позволят. Хотя рисковали все, Веня вон вообще каждую секунду мог нырнуть, по заморозкам ползая! Тоже, поди, колени поободрал, однако молчит.

– Ты, Макар, кончай пургу гнать, больничный ему… Мочи на примочки соберём тебе баночку. – Скворец возмущённо повысил голос: – Не порти праздничного настроения. Знал, куда лез…

Макар возмущённо хмыкнул и прикурил новую сигарету, уверенно надеясь дымом успокоить надорванные вчерашним марафоном лёгкие.

Денег действительно оказалось по-хорошему! Когда раздел закончился, веселье возобновилось, теперь уже с конкретными мыслями каждого.

Вакула был категоричен:

– С работы уволюсь. Я на выселках хозяину кланялся, теперь в совхозе мастеру без устали челом бью, своё вымаливаю. Нужно, наверное, на себя больше надеяться.

– Ага, – теперь стало понятно, зачем Макар снимал бинты: деньги считать, – на Бога надейся, сам не плошай – с нашими глотками только на себя работать…хотя я попробую!

Веня объявил, что прокатится по родне, потом, возможно, вернётся. Я обещал его взять, если буду продолжать рыбачить. Скворец с Макаром ушли к общей родне, не распространяясь больше ни о чём.

Мне нужно было рассчитаться с долгами, съездить к сыну и ещё столько всего, что просто становилось страшно. Но отходить от начатого дела уже не хотелось.

* * *

Только «загад не бывает богат!». Я убедился в этом ещё раз. На следующий день прямо напротив нашего дома открылась полоса воды, словно прошёл по пойме большой катер и буруны от него развели лёд в стороны. Буквально через час прибежал запыхавшийся Скворец.

– Киря, дело есть, – он жадно закурил, полной грудью вздохнув, говорил уже с дымом, – там знакомец мой в гости припылил. А дело в том, что я вещь одну, его вещь на острове сныкал, думал, позже вызволю. А она, вишь, неожиданно понадобилась сейчас. У Лёхи уже был, он добро дал. Давай на его шканаре до той стороны гребанём, там вы погуляете с Виталей, а я – на базу за нужной вещичкой сбегаю. Нам просто до воды вдвоём лодку не упереть, а я больше никого найти не могу. Кто в городе, а кто в синей воде! – Скворец доглотал сигарету и, посмотрев на обуглившийся фильтр, с сожалением выбросил окурок.

Вспомнив, что самому нужно с базы забрать болотные сапоги и кое-что из рабочей одежды, я согласился.

Буквально через двадцать минут мы уже тащили через глинистое дно лодку к воде. Свободный от дел, потому немного хмельной, Латок плёлся с нами, не помогая, но делая вид «что без него никак». Он тянулся сзади, высказывая, как обычно, своё мнение «обо всём».

– Вот тут, буквально тридцать лет назад, земля была и трава по пояс! Скота во все года было не сосчитать и прочей животины. А уток и гусей диких по логам?! Вспугнёшь выстрелом – солнце закрывали… Да леса вокруг стояли – почитай, тайга! Чичас же поселили деревню на Голодную гору, а вокруг море не море, болото не болото – водохранилище! А что воду хранить, пускай бежит-льётся, куда ей надо!..

Он наконец отстал, пытаясь обойти нас по «целику» и завязнув в сырой, липкой глине, выдирая ногу, потерял сапог. Забыв про проводы, упал на колени и, матерясь «по-настоящему», занялся его спасением.

Добравшись до воды и рассаживаясь в лодке, мы видели, что сапог он всё же из «капкана» вырвал, но выбирался из засады на четвереньках, волоча за собой, как хвост, размотавшуюся портянку…

Через двадцать минут мы причалили на островную сторону, ещё раз удивившись количеству ушедшей воды. Гость Скворца остался у лодки, а мы, обходя многочисленные озерки и перепрыгивая ручейки, побежали на базу.

Часа через два мы, возвращаясь к лодке, увидели Виталика далеко в стороне. Он, махая рукой, звал нас к себе, и я сразу примерно понял, куда.

– Там, Скворец, похоже, кладбище старое, твой кореш в мародёрстве замечен не был?

Скворец нервно хмыкнул и ускорил шаг, – он во многом был замечен, и на многое «положил», торопимся!

Кладбище за многие годы, что я его не видел, изменилось кардинально. Вода, постепенно обмывая склон, неизбежно раскопала могилы, сняв двухметровый слой земли с обнажённого теперь плато. И крышки гробов, сейчас погнившие, торчали из песка, размером и видом похожие на сколоченные из досок скромные дверные блоки, брошенные здесь неизвестно зачем.

Одну из крышек парень отодрал, обнажив замытый, но совершенно целый скелет, в полусгнивших, похоже, кожаных сапогах, торчащих вверх носками с еле видной подошвой. Просматривалась тёмная, наверно, плотная раньше, до колен, одежда. Под черепом с отставшей челюстью лежал пучок тёмно-рыжих редких волос.

У меня по спине бежали мурашки настоящего испуга, Скворец тоже молчал, затаив дыхание.

– Представьте, по ходу поп, бородатый и в сюртуке, да сапоги яловые – сто процентов поп! Я только вскрыл, сейчас давай протрясём всё, можа, где среди костей крест золотой найдём? Да даже если медный, всё равно старинный, цены, наверно, серьёзной… – увлечённый Виталик даже не смотрел на нас.

– Ты чё, Сквозняк, дурак? Куда харю свою суёшь, с живыми дел мало, мёртвыми занялся, дебил?! – Скворец схватил крышку и вернул её на место.

– Ты сам, Саня, как школьник, это же брошенное, ничьё. Поди, уж и не знают, кто тут обитал, чья здесь борода в воде выцветает…

– А какая разница, – теперь прорвало меня, с запозданием, будто я обдумывал, – теперь это в любом случае Бога, ему решать, что и как, не нам.

Мы со Скворцом собрали всякие камни, обмытые кусочки кирпичей, неизвестно откуда тут взявшиеся, и наложили на крышку, надеясь, что её не смоет.

– А, вон вы как, ну, смотрите, ещё вам надо будет в церкву смотаться, свечки поставить, как бы чего не вышло… попята.

Сквозняк поднял брошенный ему Скворцом завёрнутый в целлофан свёрток и пошёл к лодке.

С той поры я больше ни разу не подходил к старому кладбищу, хотя вода почти каждый год открывает его миру. Пацаны, которые на него случайно нарывались, рассказывали, что вода и время почти его уничтожили, посрывав совсем сгнившие крышки и разбросав кости по дну поймы. И вот теперь я думаю, может, прав был Виталя Сквозняк, говоривший нам: кости – ничто, душа – всё. Ведь если было бы иначе, разве позволил бы Всевышний так поступить со своим живущим в его мире народом? Ведь Бог же не Тришка…

* * *

Вообще шуга ещё некоторое время будет мешать на воде. При тихом ветре её давит то в одну, то в другую сторону поймы. И в воду лезть пока бесперспективно, запросто можно потерять сети. Следовательно, время почистить перья было.

Батя с матерью занимались хозяйством и огородом. Я с удовольствием целый день посвятил