Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Троеглазов помолчал, а потом озвучил свой вариант, к которому, собственно, Тимофей и склонялся:

– Нам нужно брать инициативу в свои руки и нападать первыми.

– И что потом с ними делать? Валить?

– Если по-другому не получится, то валить.

Троеглазов сказал это очень уж спокойно, как нечто само собой разумеющееся. А Тимофей не готов был так запросто лишать жизни двоих мужиков. Он ничего не сказал Троеглазову, но про себя решил, что сначала испытает первый вариант, пришедший ему в голову. Просто поговорит с ними. А там будь что будет.

Он махнул Троеглазову в знак согласия и опять тихо пополз в кусты.

Дополз он минут за пять. Зэки по-прежнему сидели на берегу. Он нашел маленький камешек и бросил его в спину «малыша». Тот отреагировал мгновенно – подскочил на месте и молниеносно достал из сапога заточку.

Тимофей, не высовываясь из-за кустов – своего не больно надежного убежища, прокричал:

– Мужики, давайте спокойно поговорим. Ты, малый, заточку-то на место пристрой, я стрелять в тебя не собираюсь. Нам надо миром все решить. Ты убери заточку, а я к вам выйду с поднятыми руками…

Тимофей видел, как нерешительно «малыш» засунул заточку на старое место. Он вылез из своего убежища, поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет, и решительно пошел к растерявшимся уголовникам. Ему пришлось бегом сбежать с кручи прямо к реке, у самого берега которой стояли растерянные «верзила» и «малыш». Метров за пять он остановился и вновь показал, что его руки пусты.

– Мужики, я вас хорошо понимаю, – начал разговор Тимофей, – у вас на хвосте вертухаи с собаками. Сам на зоне чалился, знаю, как на свободу хочется. Я сейчас даю вам деньги, вы мне назад мой рюкзак. Вещи, что на вас сейчас надеты, возвращать необязательно. И мы миром расходимся – вы бегом к станции с денежками, а я к своим корешам с рюкзачком. Идет?

– На зоне, говоришь, чалился? Докажи.

Тимофей молча закатал рукав футболки, продемонстрировав наколку в виде волчьего оскала.

Двое переглянулись, потом о чем-то пошептались. Переговорщиком стал тот, что поменьше.

– А где сидел?

– В Ростовском централе.

– Сколько денег дашь?

– У меня с собой тысяч двадцать – двадцать пять. Хватит?

– Маловато будет…

– Ты, ладно, не сильно умничай! Добраться до Барнаула хватит, а там найдешь еще.

– Ты тоже, гляжу, умничать начал. Если твои условия принимаем, ты нам нормальный кусок отвали. Хотя бы штуки две бакинских. Дружок твой, поди, тоже капиталец имеет?

– Он мне не дружок, а начальник. А баба, что с нами, так вообще крутая ученая. Мы сюда по делу приехали, в научную экспедицию, а не просто прошвырнуться. Так что решайте быстрее, пока я не передумал. Двадцать пять тысяч – и расстаемся навсегда.

– И как это ты ловко после зоны к ученым примазался?

– Тебе это знать необязательно. Я жду ответ.

– А если я не соглашусь?

– Тогда я у твоего приятеля спрошу, вдруг он умнее окажется?

– Ладно, подожди, пока мы перетрем.

«Малыш» отошел к «верзиле», они пошли вдоль берега, чтобы Тимофей не слышал их разговор. Беседовали долго, отчаянно жестикулируя, видимо, не соглашаясь друг с другом. Тим начал терять терпение. Переговорщик ему не понравился – маленький, жидковатый, но наглый, с колючим, настороженным взглядом. От такого можно ожидать любой подлянки. Верить ему нельзя. Тимофей уже пожалел, что ввязался в разговор…

После бурного обсуждения к Тимофею подошел «верзила».

– Ты это… Бабло покажи.

Тимофей достал из кармана деньги, и, не пересчитывая, протянул «верзиле».

– Давай, мужик, бери что есть, отдавай рюкзак – и разбежались. Ей-богу, надоело мне тут с вами возиться.

Зэк тщательно пересчитал деньги, оказалось двадцать две тысячи рублей.

– Ты это… Сходи к своим, принеси еще штук пять – семь, и мы свалим.

– Ну вот и замечательно. Я мигом…

Он повернулся и побежал к Троеглазову, совершенно утратив бдительность. И только когда почувствовал под лопаткой острый укол, похожий на укус пчелы, понял, что «малыш» метнул ему в спину заточку. Падая и проваливаясь в пустоту, Тимофей слышал, как «верзила» кричит:

– Ты, что, сдурел?! Зачем ты его в спину! Черт меня дернул с тобой связаться….

Это было последнее, что Тимофей услышал.

Глава 7

Троеглазов почувствовал неладное. Тимофея не было уже больше часа, значит, что-то случилось. Не мог он так долго возиться с двумя уголовниками, тем более, что Троеглазов очень четко поставил перед ним задачу – разобраться с ворюгами побыстрее. Марина уже проснулась и молча сидела рядом.

– Может, с ним что-то случилось? Нужно идти его искать. Пойдемте, Владлен Алексеевич! Мне уже не сидится.

– Марина, успокойся, я даже не знаю, в какую сторону идти.

– Он сказал, что видел их на берегу реки. Значит, пойдем прямо, а на берегу осмотримся.

Троеглазов поднялся с земли и решительным шагом пошел на шум воды.

Первой Тимофея, неподвижно лежащего у самой кромки воды, увидела Марина.

– Боже, они убили его!

Она побежала к Тимофею, но запнулась о торчащий из земли корень сосны и кубарем скатилась с кручи. Троеглазов бросился вслед за ней, поднял с колен и побежал к Тимофею.

Он сразу увидел заточку. Это был обычный гвоздь-«десятка», сточенный с двух сторон тонко-тонко, как лезвие ножа. Он довольно глубоко вошел в спину Тимофея, но футболка и спортивная жилетка со множеством карманов из плотной плащовки все-таки немного смягчили удар.

– Марина, он жив. Пульс есть. Надо что-то делать, но я не представляю что. Заточку вынимать нельзя, он может умереть от потери крови. Нужен врач.

Троеглазов поднял глаза, но вместо Марины увидел старую женщину. Она молча отодвинула Троеглазова, наклонилась над лежащим телом и тихо-тихо сказала:

– Перенесите его в лодку, только осторожно. Не заденьте рану, гвоздь я вытащу сама. Потом, сейчас никак нельзя.

Марина помогла Троеглазову взгромоздить Тимофея ему на спину, под тяжестью которого он согнулся почти пополам, но устоял, а когда он, обхватив поудобнее своего помощника за плечи, потащил его к лодке, пошла рядом, наблюдая за тем, чтобы только не выскользнула заточка.

Старуха Шубуун, а то, что это была именно она, у Марины не было сомнений, помогла затащить его в лодку, а затем взяла в руки весло. Весло было одно, довольно широкое и короткое, но гребла им Шубуун весьма ловко.

Марина так и не поняла, откуда взялась эта особа. Как она незамеченной могла приплыть к месту, где без сознания лежал Тимофей, одновременно с ними? Но эти вопросы отходили на второй план, когда ее взгляд падал на бледное