Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Можно с зеленью, с укропом или петрушкой. Но, по-моему, наша спасительница не возделывает такие культуры. Будем есть просто с копченым мясом, мы же не в «Астории».

После того как Владлен Алексеевич и Марина перекусили, им захотелось пить, и они пошли искать воду. Если колодца нет, значит, должен быть какой-нибудь родник или другой источник воды. Берет же старуха откуда-то воду? Но ничего такого возле юрты не наблюдалось.

Они вышли за ворота и направились к реке.

Уже темнело, и Марине стало как-то не по себе. При свете дня лес для нее не представлял опасности, а вот теперь ей стало страшновато. Опять же Тимофей… Как Шубуун собирается изгонять из него злых духов, если его пырнули в спину заточкой совершенно реальные люди? Конечно, злые, но не духи, а люди-человеки из плоти и крови. Ему нужно удалить эту страшную стальную штуку из спины так, чтобы он не умер от потери крови. Разве заговоры помогут остановить кровь? Это ведь дремучее невежество, а на дворе двадцать первый век…

Марина удивлялась спокойствию Троеглазова. Неужели он верит, что старухе под силу справиться с таким ранением? Она не решалась его спросить об этом, но он как будто понял, о чем она думает:

– Мне уже доводилось видеть, как шаманы заговаривают раны. Это что-то из области фантастики – кровь сворачивается на глазах после того, как они минут пять – десять попоют над больным свои загадочные причитания, приплясывая и притоптывая. Со стороны смотреть на их движения без смеха невозможно, но когда видишь результат – диву даешься.

– Думаете, в нашем случае тоже чудо может произойти?

– Оно уже произошло, как только я увидел на берегу Шубуун. Она появилась в нужное время и в нужном месте, иначе мы бы потеряли Тима.

За разговорами они подошли к берегу. От воды шла приятная прохлада и какое-то умиротворяющее, успокаивающее журчание.

– А что, воду можно прямо из речки пить? А вдруг бактерии, микробы всякие?

Троеглазов рассмеялся от души. Зашел в речку шагов на пять, наклонился над водой и стал жадно ее пить. Марина тоже не долго думая зашла в воду, почувствовав кожей, насколько она холодная, просто ледяная, и, сложив руки лодочкой, стала черпать воду и пить.

Вкус был необыкновенный. Казалось, что она пахнет льдом, севером, морозом, хотя температура воздуха в этот душный июльский вечер была никак не ниже тридцати градусов.

– Фантастика! – восторженно крикнула Марина. – Просто сказочный вкус! Я никогда такой вкусной воды не пила…

– Вот видишь, а говорила «микробы»! – не удержался Троеглазов, который и сам никак не мог напиться. – В горных речках микробов не бывает. Они же текут с самых вершин, с ледников, а во льду бактерии не живут. Тимофей бы сейчас сказал: «Ученая, а таких элементарных вещей не знаешь».

При упоминании Тимофея им обоим стало не по себе. Как он там, в юрте? Вдруг к их возвращению его уже не будет в живых?

Марина подумала, что неплохо бы принести воды с собой, но когда они пошли на поиски водоема, не прихватили с собой никакой посудины. Поэтому пришлось возвращаться налегке.

Стало уже совсем темно, и Марина крепко обхватила руку Троеглазова. Тот легко ориентировался в темноте, обходил коряги и выступы, ни разу не споткнувшись. Он понимал, в каком состоянии сейчас находится Марина – страх за жизнь Тимофея, страх, что беглые зэки могут добраться до юрты и добить всех остальных, так как без Тима они легко могут справиться с двумя женщинами и не особенно крупным мужчиной. Страх перед темной, незнакомой местностью и даже перед этой старушкой-шаманкой, довольно пугающей на вид – все это сидело в ней, не давая расслабиться. Но как ее успокоить, Троеглазов не знал.

Добравшись до юрты, они в нерешительности постояли рядом, прислушиваясь к тому, что делается внутри.

Но внутри было тихо. У Марины сжалось сердце от нехороших предчувствий. Троеглазов сосредоточенно молчал.

– Спит ваш богатырь, – раздался скрипучий голос Шубуун откуда-то сверху, – а вы забирайтесь сюда, наверх, нечего мне духов отпугивать.

«Дались ей эти духи, – подумала про себя Марина, подняв глаза, но ничего в темноте не разглядев, – честное слово, детский сад какой-то. И Троеглазов тоже хорош, верит в это дремучее таежное невежество».

Марина на ощупь дотянулась до ладони Троеглазова, крепко сжала ее. Она решила не выпускать его руку, так как страх перед этой неведомой старухой парализовал всю ее силу воли. Владлен Алексеевич также на ощупь нашел лестницу, приставленную к каменным истуканам, и полез наверх. Марина не отставала от него ни на шаг.

Оказалось, что истуканы закрывали вход в большое каменное углубление, искусно задекорированное растениями, ветками и каменными глыбами. Находилось оно метрах в двух от земли, поэтому обнаружить его было практически невозможно. Днем, когда они искали еду в подвешенном коробе, они несколько раз прошли мимо этого места и не заметили ничего, что указывало бы на прибежище. Лестницы, естественно, не было, поэтому они ничего не обнаружили.

Здесь у Шубуун было что-то типа летнего варианта жилища. Углубление было довольно большим, метров десять – двенадцать. Марина подумала: «Как наша с мамой кухня». Безусловно, что-то общее с кухней здесь было – по стенам были развешаны пучки сушеной травы, связки чеснока, сушеные ягоды, нанизанные на тонкую леску, как бусы.

В этих каменных чертогах было довольно уютно. Посередине стояли два толстых полена с укрепленной на них доской, выполняющей роль стола. Далее, в глубине, был установлен топчан с настилом из веток, устланных свежим сеном, от которого исходил умопомрачительный аромат. Освещалось жилище свечами – толстыми, длинными, закрепленными в импровизированных подсвечниках, изготовленных из причудливых корней деревьев.

В целом этот каменный мешок был неплохо оборудован и вполне пригоден для жилья. Большое количество веток, травы и сена, набросанных на каменный пол, выполняли роль мягкого паласа, поэтому Марина с удовольствием скинула с ног кроссовки, прежде чем пройти вглубь. Троеглазов последовал ее примеру.

Шубуун жестом пригласила их к «столу», на котором стояли деревянный сосуд, напоминающий по форме кувшин, три чашки, также вырезанные из дерева, лежало угощение из известного им короба.

Марина села рядом с Шубуун, сложив ноги по-турецки. Троеглазов присел на полено чуть подальше.

– Как Тимофей? Что говорят духи? – обратился он к Шубуун на полном серьезе, отчего Марине показалось, что она присутствует на спектакле в театре абсурда.

– Ему еще не время умирать. Он должен до конца пройти свой путь, это всего лишь его первое испытание. Два самых тяжелых у него впереди.

– А как быть с ранением? Заточка вошла очень глубоко! – Троеглазов продолжал расспрашивать Шубуун,