Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Но Катюша, похоже, испугалась сильнее своей начальницы:

– Лилия Эдгаровна! Но он полчаса сидел в приемной, вас дожидался, все истории какие-то рассказывал про ваших общих знакомых… Болтал без умолку и про дачу, и про внучку, что она такая девочка необычная, про поколение индиго что-то говорил… – Катюша с надеждой посмотрела на Лилию Эдгаровну. – А вы правда не знаете, о ком я говорю?

– Правда, Катя, чистая правда: не знаю! Как его зовут?

– Николай Михайлович, ой, нет-нет – Михеевич!

– Что-о-о?! – Лилия Эдгаровна на глазах у изумленной Кати побледнела. – А фамилию сказал?

– Да, Замаев. Николай Михеевич Замаев.

Лилия Эдгаровна, обессилев, свалилась в кресло, мгновенно изменившись в лице. Катя бросилась в приемную за валокордином. Когда, накапав нужное количество капель в рюмочку, она вновь зашла в кабинет, то увидела, что Лилия Эдгаровна, уронив лицо на руки, плачет навзрыд.

Для Кати это было сюрпризом. Уж кто-кто, но только не Синецкая Лилия Эдгаровна! Она вообще сделана из стали или даже из платины, из самого крепкого металла, который только есть в таблице Менделеева. Она не умеет плакать… Катя поняла, что упоминание имени недавнего посетителя подкосило ее железобетонную начальницу. И тут же ее одолело любопытство.

Девушка поставила рюмку с лекарством на стол перед рыдающей женщиной, вышла из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь, и бросилась к телефонному справочнику. Нашла номер детского сада и немедленно стала звонить.

Трубку взяла заведующая. Катя, используя все свое обаяние, упросила пригласить к телефону Юлькину воспитательницу.

– Извините за беспокойство, я звоню по просьбе бабушки Юленьки Синецкой, – начала было Катя, но воспитательница, не дослушав, перебила:

– А Юленьку забрал друг Лилии Эдгаровны. Минут десять назад…

Катя опустила трубку и почувствовала, как легкий холодок ужаса пробежал по ее спине. «Киднэппинг в чистом виде! Вот я попала так попала!» – пронеслось у нее в голове.

События развивались, как в голливудском триллере. Убедившись, что девочку забрал неизвестный мужчина, представившийся Замаевым Николаем Михеевичем, Синецкая позвонила сыну Николаю. Он немедленно примчался к ней на работу и потребовал объяснений.

– Мама, надо немедленно заявить в милицию. Немедленно. Почему ты этого до сих пор не сделала?

– Потому что Замаев Николай Михеевич… твой отец.

Николай посмотрел на мать, как на инопланетянку:

– Не понял…

– Коля, твой отец не утонул еще до твоего рождения, как я тебе рассказывала. Он просто ничего не знал о тебе, потому что твой любимый дедушка и мой замечательный отец увез нас сюда втайне от него.

– Мам, ты что-то не то говоришь…

– То я говорю, на сей раз – то… Все, что тебе говорили до этого об отце – ложь, а теперь тебе придется узнать правду.

Она сбивчиво стала рассказывать сыну о том, что хранила в тайне много лет.

Рассказала про свою раннюю связь с мужчиной, который был вдвое старше нее. О том, как отец увез ее подальше от этого человека – очень ненадежного, по его мнению, не оставив адреса даже самым близким друзьям. Как потом, когда Лилия поняла, что беременна, пришлось придумывать историю про погибшего жениха. И все поверили в это.

– Мам, но почему ты позволила дедушке увезти тебя от этого человека? Ты что, совсем его не любила?

– Коленька, мне было всего семнадцать лет! А твой дед был слишком влиятельным человеком, чтобы допустить, чтобы его единственная дочь – умница и красавица – стала женой такого известного на всю округу «бонвивана», каким был Замаев. К тому же он боялся, что Замаев не захочет на мне жениться. За ним тянулся длинный шлейф любовных похождений… По мнению отца, я могла оказаться далеко не первым номером в списке его поклонниц. Этого папа боялся больше всего. Замаев по роду занятий часто уезжал на месяц-два в экспедиции, поэтому мой отец списался со своим консерваторским приятелем, и тот нашел ему место директора музыкальной школы в нашем городе. Пока Замаев был в отъезде, отец придумал историю про свой перевод, собрал вещи и поставил меня перед фактом. А что мне оставалось делать? Я была несовершеннолетней девочкой. Что отец сказал, то и сделала…

– Мам, за тридцать лет ты так и не сочла нужным рассказать мне о том, что у меня есть отец? Как так? Это же нечестно… Ты же ходячий эталон порядочности! Вся такая честная правдолюбка, и вдруг выясняется, что ты врала всю жизнь единственному сыну.

Николай хотел закурить, но руки его дрожали так, что он никак не мог совладать с зажигалкой. Он бросил измятую, так и не раскуренную сигарету на пол, и зло посмотрел на мать:

– Ты абсолютно уверена, что мой новоявленный папочка не сделает ничего плохого Юльке?

– Я ничего не слышала о нем тридцать лет… Он просто захотел посмотреть на свою внучку, вот и все. Возможно, он поехал ко мне домой и сидит сейчас с Юлькой в скверике, дожидается меня.

– А вдруг все совсем не так безобидно?

– Ну, скажи, зачем бы он стал ее тогда забирать? Просто возраст берет свое, захотел увидеть внучку, вот и все.

– А что же, на сына ему посмотреть не захотелось?

– Коля, не терзай ты меня. Не знаю я ничего. Просто считаю, что в милицию заявлять пока не надо. Решим все сами, по-семейному.

– А что я скажу жене? Или ты сама все ей объяснишь?

– С Оксаной я сама поговорю. Она же умная девочка, она меня поймет… И простит. А пока поехали домой. Вдруг и вправду Коля с Юлькой у двери стоят и меня дожидаются?

Николай резко развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. Лилия Эдгаровна бросилась вслед за ним, не попрощавшись с Катей.

У дверей никого не оказалось. Как и в сквере. Зато в почтовом ящике лежал конверт, адресованный Синецкой Л.Э.

Коля вытащил его трясущимися руками из почтового ящика и передал матери.

– Это его почерк?

– Понятия не имею. Он ведь раньше никогда мне ничего не писал…

– Мама, ну давай же, вскрывай. Читай вслух.

Лилия Эдгаровна вскрыла конверт, развернула сложенный вчетверо лист бумаги. Записка была предельно лаконичной:

«Лиля, прости, что я обманом забрал Юленьку. Она славная девочка, ей со мной будет хорошо. Мы отправляемся с ней в небольшое путешествие, на пару недель, не больше. Не волнуйся за нее, пожалуйста, когда вернемся, все объясню и тебе, и сыну. Замаев».

Лилия Эдгаровна облегченно вздохнула. Она ничего не слышала о Замаеве тридцать лет. Почти забыла его. Почти… Но в том, что он порядочный человек и ничего плохого не сделает со своей собственной внучкой, была абсолютно