Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Но ведь ей может не понравиться, что лезу в сугубо семейные дела?

– Что ты говоришь! Не понравится!.. Я хочу быть уверен в том, что с моей дочерью все в порядке. Это ведь нормально?

– Коля, я обязательно с ней поговорю. А сейчас позвони Оксане и скажи ей, что все будет хорошо. Успокой жену.

– А вдруг не все?

– Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Когда Тарасов закрыл за другом дверь, он понял, насколько все серьезно. Юльке угрожает опасность. Серьезная, громадная опасность, и вся эта история с объявившимся вдруг отцом и дедом – всего лишь декорация к зловещей пьесе неизвестного автора.

Юлька, Юлька… Этот ребенок всегда вызывал у кого бы то ни было повышенный интерес. Девчонкой она была необыкновенной. Выглядела всегда старше своих лет – крупная, сбитенькая девчонка, сильная и ловкая. Могла запросто забраться на дерево без особых усилий, как обезьянка, рано научилась плавать, а бегала просто как Светлана Мастеркова. И это несмотря на свои шесть лет от роду! Читать и писать научилась очень рано, чем приводила в восторг всех без исключения взрослых. Все признаки юного вундеркинда были налицо, но бабушка Лиля этого признавать не хотела. Не желала даже слушать о том, что у них необыкновенно одаренный ребенок.

– Володя, не придумывай того, чего нет, – обрывала она всякий раз Тарасова, если он начинал заговаривать о Юлькиных способностях, – она совершенно обычная девочка. Просто другим детям родители мало времени уделяют, а мы с Юлей много читаем, занимаемся… А память у них в этом возрасте знаешь какая! Она уже по-английски читать начинает, а все потому, что не мультики дурацкие целыми днями смотрит, а книжки листает.

Но Тарасов продолжал упорствовать и утверждал, что Юлька все-таки необыкновенный ребенок. И что бабушка должна этому радоваться, а не расстраиваться.

Но у Лилии Эдгаровны, видимо, были свои причины не признавать Юлькиной уникальности. И Тарасову во что бы то ни стало захотелось узнать их.

Откладывать дело в долгий ящик он не стал, а просто позвонил матери своего лучшего друга. Несмотря на поздний час она, конечно, не спала. Володя сказал, что хотел бы поговорить с ней. Прямо сейчас.

В каждой семье есть свой «скелет в шкафу». Семья Синецких не стала исключением. Однако разговор с Лилией Эдгаровной укрепил Тарасова в мысли, что она или не все говорит, или многого не знает. Зачем новоявленный дедушка увез ребенка? Для чего? Если речь идет действительно о небольшом путешествии, то почему он не представился сыну, невестке, а просто обманом увез внучку? Нормальный человек так бы не поступил. Значит, он не совсем адекватен, если начинает знакомство с семьей таким непостижимым способом? И потом – возраст. Его очень беспокоил возраст новоявленного дедушки. Синецкая утверждала, что сейчас ему под семьдесят. Не совсем подходящее время для путешествий с шестилетней девочкой…

Как Володя ни пытался заснуть после разговора с Лилией Эдгаровной, ничего не получалось. Он ворочался с боку на бок, а сон все не шел. С утра Тарасов решил разослать ориентировки на Замаева и планировал пообщаться с милыми, но совершенно безмозглыми девушками – секретаршей Катей и Юлькиной воспитательницей, чтобы составить фоторобот мнимого деда. Перед работой надо было поспать хотя бы часа три-четыре, но Юлька так и стояла у него пред глазами – единственный ребенок, к которому он был очень сильно привязан.

Вся друзья Тарасова давно уже успели жениться, кто-то даже и развестись, у всех были дети, но такой дочки, какой была Юлька Синецкая, не было ни у кого из ребят. Володя был слишком занят работой, на создание семьи у него не было ни времени, ни сил. По молодости собирался жениться, но все потенциальные невесты, как только знакомились с его мамочкой – известной местной алкоголичкой – почему-то теряли к нему всякий интерес. Теперь, когда матери не стало, знакомых девушек просто не осталось. Все стали или чужими женами, или тридцатилетними бизнес-леди с очень высокой планкой требований.

Однако к холостяцкому житью-бытью Володя успел привыкнуть и даже находил в нем свои прелести. Не хватало ему только детей. Или хотя бы одного ребенка. Лучше девчонку. Боевую, озорную, со вздернутым носиком… Ну вот, опять про Юльку вспомнил.

Он встал с дивана, подошел к окну. Вид из окна его однокомнатной квартиры, расположенной на последнем, девятом этаже обычного панельного дома, всегда немного успокаивал: вверху только яркие звезды на бархатно-черном небе, внизу – редкие огоньки в окнах домов да сверкающие надписи неоновых реклам. Простенько, но красиво.

«Замаев, Замаев. Что-то не нравится мне эта фамилия. Какая-то неприкаянная, – думал Тарасов, сидя на подоконнике с сигаретой в руке, – да и вообще как-то все очень просто получается. Кажется мне, что за этой комбинацией с любовной историей стоит опытный кукловод, который использовал ее только для того, чтобы оттянуть время. Завтра наведу справки об этом Замаеве. Из-под земли этого путешественника достану».

Утро, как обычно, началось с донесений с передовой линии фронта – кто с кем в эту бессонную ночь подрался, применялось оружие или нет, сколько тяжких преступлений было совершено. На удивление, сводка была абсолютно безобидной. Сведений о пропаже Синецкой Юлии Николаевны в ней не значилось, так как Тарасов никакого дела заводить не стал. Решил действовать неформально, не поднимая шума.

Катя Тропинина, как и ее начальница Лилия Эдгаровна Синецкая, находилась в отпуске, поэтому Тарасов решил навестить девушку прямо по месту жительства. Без предупреждения.

В 10.30 он уже стоял у нее перед дверью, пытаясь позвонить в дверной звонок. Однако, как старательно ни жал на черную кнопку, звонка так и не услышал. Пришлось постучать кулаком.

– Кто там еще? – послышалось из-за двери.

– Здравствуйте, я к вам от Лилии Эдгаровны, – как можно безобиднее начал диалог Тарасов, – по важному делу.

Замок щелкнул, дверь открыла заспанная молоденькая девушка в пижаме.

– Можно войти? – спросил Тарасов, уже войдя в квартиру.

– Так вы уже вошли, чего же спрашиваете. А вы что, из милиции?

– Почему же сразу из милиции? – удивился Тарасов, вспомнив, что с утра специально надел цивильный легкий пиджак.

– Так откуда еще? Вы же по поводу этого мужика, который Юльку забрал из садика? – обреченно спросила Катя. Того и гляди, руки подставит для наручников.

– Ну, в чем-то вы, конечно, правы. Я в милиции служу, но здесь я, так сказать, приватно. Меня зовут Владимир Сергеевич Тарасов. По просьбе родственников девочки дела уголовного по факту похищения мы возбуждать не стали. Утечка информации, сами понимаете. Да и,