Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

он был очень достойным человеком и пользовался большим уважением во всех главных учреждениях нашей страны как дома, так и за границей. Хотя это было очень нехорошее время войны и эпидемии и хотя мы платили самые высокие налоги, имея совсем небольшое состояние, однако его честь и свою мы ставили выше собственной выгоды, как и подобает достойным сыновьям. Мы потратили очень много, как значится в книге наследников упомянутого Лапо, написанной рукой Бернардо Никколини.

На похоронах использовали знамена, гербы и флаги, которые несли пешие и конные, что символизировало многочисленные заслуги Лапо в деловой жизни и в политике, кроме того, присутствовало много духовных лиц. «…Все это обошлось очень дорого, и мы, четверо младших сыновей, Паоло, Лоренцо, Бернардо и Отто, оплатили все, а также расходы на бдение… За сие хвала и благодарение Господу, потому что я внес свою четвертую часть по доброй воле, как, надеюсь, и остальные трое»81.

Брак и семья после «черной смерти»

Чума, расползавшаяся по Европе в 1347–1349 годах, во многих местах разоряла регионы, уже страдавшие от экономического и демографического упадка. Несмотря на невиданную доселе смертоносность эпидемии и несколько ее возвращений, средневековая семья демонстрирует замечательную сопротивляемость невзгодам и способность к восстановлению, отчасти восполняя утраты за счет ранних браков и большего количества детей. Оставшиеся без арендаторов участки земли мирно передавали новым пользователям, обычно родственникам, и, хотя некоторое обострение общественных противоречий отмечалось, крупных потрясений в целом удавалось избегать.

Депопуляция оказывала даже позитивный эффект. Заработная плата повысилась, а цены на землю упали, вассальная зависимость уступила место свободной аренде и наемному труду. Дома в XV веке увеличились в размерах, их конструкция и внутреннее убранство улучшились, особенно у городских богачей. Выжившие крестьянские семьи расширили свои наделы и выторговали у землевладельцев лучшие условия. Пользуясь новыми возможностями для получения образования, некоторые из этих семей, такие как Пастоны в Англии, достигли достаточного уровня благосостояния, чтобы из низшего класса перейти в сословие джентри.

Брак оставался экономическим предприятием, приданое увеличилось в размере и стало еще более важной его составляющей, чем раньше. Переговоры о будущем супружеском союзе у богатых семей как в городах, так и в сельской местности велись продуманно и церемонно, при этом стали чаще совершать религиозные обряды. Тем не менее, как показывают письма Пастонов, взаимная симпатия не исключалась и при браках по сговору, а решительные молодые люди женились и выходили замуж даже вопреки желаниям родителей.

Часть пятая. Конец Средневековья

Глава XV. Наследие

К концу XV века завершение Реконкисты создало новую политическую силу в королевстве Испания, сформировавшуюся в результате объединения Кастилии и Арагона, правители которых стали спонсорами путешествия одного предприимчивого моряка из Генуи, города деловых людей, случайно завершившегося открытием Нового Света. Начало эры исследования европейцами неизведанных земель и их колонизации, ставшей венцом технической революции, связанной с изобретением книгопечатания и огнестрельного оружия, за которой вскоре последовала протестантская Реформация, снабдило историков позднейшего времени удобной вехой, отмечающей окончание Средних веков.

Реформация позволила по-новому взглянуть на вопросы, имеющие касательство к браку и семье, а новые экономические условия оказали на эти общественные институты глубокое и долговременное воздействие. Если окинуть мысленным взором всю тысячу лет Средневековья, брак и семья в некоторых отношениях покажутся почти статичными на фоне перемен, которые формировали и сотрясали их с тех пор. Тем не менее Средние века принесли значительную трансформацию, существенно важную для подготовки к появлению современной семьи. И римляне, и варвары обнаружили бы, что семья и брак в 1500 году радикально отличаются от известных им.

Наиболее важное изменение, произошедшее в европейской семье со времен Рима до Реформации, – это сокращение ее функций. Религия теперь перешла в ведение Церкви, правосудие – в руки светских или церковных судов. Феодальные обычаи, ремесленные гильдии, национальные правительства и вооруженные силы, школы и университеты тоже посягали на экономическую, социальную и образовательную роль семьи.

Тем не менее место семьи-домохозяйства как основного строительного блока общества осталось неизменным и в одном отношении даже упрочилось. Крупные родственные группы – клан или род – утратили свою относительную важность. Произошедшее не являлось, как считалось раньше, «прогрессивной нуклеаризацией» семьи, но представляло собой процесс более сложный. Он включал в себя такие драматические проявления нового пришествия сверхсемьи, как распространение патрилинейности у земельной аристократии в XI–XII веках и возвышение примерно в то же время крупных патриархальных кланов или родов в итальянских городах. Власть кланов, или родственных групп, возрастала и убывала вместе с властью государства; когда правительство было слабым, сверхсемья усиливалась; по мере того как правительство обретало долгосрочную жизнеспособность, клан увядал. Вертикально ориентированным группам родственников Средние века, напротив, обеспечили постоянное значение посредством присвоения фамилий. История переворачивает порядок, согласно которому человек приобретает в жизни именования, получая сперва личное имя, а затем фамилию.

На протяжении тысячи лет Средневековья домохозяйства претерпели все пермутации в размере и форме, какие только можно себе вообразить, но при этом их прогрессивного развития не произошло. В конце периода, как и в начале, наблюдались различия между типами семей: крестьянские отличались от аристократических, бедные – от богатых (не в пример современным семьям, богатые имели больше детей), городские – от сельских (хотя бы в том, что деньги было легче разделить между детьми, чем землю). В конце, как и в начале, в каждый отдельный момент времени большинство семей были «несовершенны», то есть демонстрировали недостаток или превышение численности членов образцовой супружеской семьи, состоящей из родителей и детей, а иногда то и другое одновременно.

В конце периода, как и в начале, бывало так, что люди лишь непродолжительное время жили в предпочтительном для них семейном окружении. Гипотеза Ричарда Рича относительно крестьян Фарфы IX века, сведения о которых сохранили полиптики, может быть применена и к другим сообществам. Если жители Фарфы стремились к безопасности и хотели жить в кругу близких родственников, едва ли они были одиноки в своих предпочтениях. В XV веке флорентиец Леон Баттиста Альберти писал: «Я хотел бы, чтобы вся моя семья жила под одной крышей, чтобы все грелись у одного очага и сидели за одним столом»1. Стволовые и объединенные семьи, измысленные Фредериком Ле Пле и отождествленные Джорджем Хомансом с крестьянами «открытой равнины» и «лесного края» соответственно, могут действительно являться естественными идеалами, которые не находили воплощения в жестокой реальности. История семьи в этом, как и в других аспектах, кажется, нуждается в новых психологических и эмоциональных инструментах и подходах.

Насколько опасно делать выводы