Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Его не вини! — вскинулась мать. — Сами мы…

— Для какого, скажи, дела?

Мать надолго замолчала. Потом уронила еле слышно:

— Тебя повидать… Лавруша все спрашивал. Вот я и…

— Ох, Ульяна, Ульяна! — послышался шорох, это, должно быть, отец обнял мать.

— Не получилось у нас жизни в тепле да в довольстве, — после долгого молчания сказал отец. — Все бредем да бредем куда-то. А будет ли конец тому пути — и сам не ведаю… Быть может, и прав командор — любит жену свою, а потому отсылает ее обратно, подальше от здешней дикости…

— Не нужны мы тебе здесь, — всхлипывала мать. — Нужны бы были — все снесли, любые невзгоды… А так…

— Сама не знаешь, что говоришь, — вздохнул отец. — Не нужны бы были, давно бы отослал назад — к чему маяться? Или уж оставил в Иркутске, — там все же какое-никакое женское удобство…

— Не нужно мне удобства! И Лавруше не нужно! Ты нам нужен! Ты! А тебя все нет… А вернешься — слова ласкового не скажешь! Так и живем, ровно вдова с сиротою при живом муже! — мать наконец высказала то, что наболело на душе, и смолкла.

— Служба моя, Ульяна, такова, — тяжело сказал отец. — Еще мой отец мне говаривал: морская служба с жизнью семейной не в ладу…

— Да где ж она, служба твоя морская, Свен? — горько сказала Ульяна.

— Здесь, — отвечал отец. — Год за годом, миля за милей. Большое задумано было дело государем, — край земли Русской отыскать да утвердить на ландскартах навечно. Разве же враз справиться?

— А без тебя… никак не можно? — несмело спросила Ульяна.

— Может, и можно, — коротко отвечал отец. — Только вот хорошо ли справиться выйдет?

— Полюбила я тебя за честное и верное сердце, — помолчав, сказала мать. — Не след теперь своим мытарством с пути сбивать. Делай, как знаешь, Свен, о нас не тревожься. И впрямь надо было в Якутске зиму переждать. Невмоготу только стало без тебя, невмоготу!

— Тсс… Все хорошо. Даст бог, по весне в Охотск переберемся, там я уже и избу свежую для вас велел строить — попросторней этой!

— Ох… а там построишь ты эти свои корабли — и уйдешь землицу американскую искать… А еще вернешься ли…

— Вернусь, — твердо сказал отец. — Как не вернуться, если сердце мое вот здесь, Ульяна, mitt hjärta![84] Ты держи его крепче, да помни — пока оно здесь, с тобой, никакая беда меня не настигнет!

Глава 2

Японская экспедиция

29 августа 1739 года, Охотск

— И в этом году не успеть. По Охоте уже лед пошел, а в море на полкабельтова к берегу не подойти. — Чириков раздраженно смахнул с лица мокрую прядь. Они с Вакселем стояли на песчаной насыпи, откуда лучше видно было залив. Оба напряженно вглядывались вдаль, как делали это день за днем в напрасной надежде.

— В этом году не успеть, — кивнул Ваксель. — Да и не можно нам в море выходить, пока Шпанберг не вернулся. Приказ командора.

— Даст бог, хоть в следующем году свой долг выполним, — вздохнул Чириков. — Невозможный уже стыд берет. Двадцать лет тому почти, как государь Петр Алексеевич наказ командору дал путь в американские земли разведать. Умер государь, так ответа и не дождался. Мы же трижды все земли русские пешком обошли, а воз и ныне там! Боюсь, как бы им там, в Петербурге, вестей от нас ждать не надоело, да и не велели бы назад поворачивать!

— Начало Американской экспедиции все же положено. Пусть еще сами мы на поиски земли Американской в море не вышли, но сообщение об открытии земель японских лейтенант Вальтон привез. Командор донесение в Петербург отправил. Однако ж и потери преизрядные…

— Погоди, Ксаверий Лаврентьевич, — вглядываясь в горизонт, протянул Чириков. — Может быть, еще вернется Шпанберг-то.

— Господь ведает. Вальтон, однако, уже здесь, а он ведь, потеряв Шпанберга, не токмо к Японии причалил и земли тамошние оглядел, но и на Камчатке Шпанберга дожидался. Лишь не дождавшись уже, вернулся…

— На море всяко бывает. — Чириков упрямо мотнул головой.

— Эх, Мартын, Мартын! Вспоминаю я его часто, — задумчиво сказал Ваксель. — Грешным делом, все пенял ему прошлый год, что так собой не владеть офицеру не должно. А вот нынче тоже сидим на готовых к отправке кораблях, и легче было бы снова к Шкворню под дуло…

После зимовья на Юдоме Вакселю и Чирикову пришлось сначала построить более сорока лодок, чтобы переправить груз и людей в Охотск. От Юдомского Креста самый короткий путь был водный — через небольшую ненадежную речку Урак.

Честь возглавить флотилию Ваксель предложил Чирикову, хоть Беринг предлагал ему это первоначально. Но нет, — «дело начал, дело закончить надобно», — и Ваксель остался, подгоняя оставшихся, проверяя склады с провиантом, пресекая безбожное воровство и размещая все новые прибывающие из Якутска грузы.

Перед отплытием из Юдомского Креста Чириков за свою давнишнюю грубость извинился. Ваксель принял извинения от старшего по рангу также невозмутимо, как в свое время оскорбления. Но Чириков знал, что с тех пор они стали ближе. Тем более что с ним Ваксель отправил в Охотск свою жену и сына.

Охотск встретил флотилию настоящим торжеством — ликовало все население Экспедичной слободы, — так здесь называли тех, кто приехал последние годы строить корабли.

К ликованию этому примешивалась и неподдельная благодарность — в Экспедичной слободе все до последнего матроса знали, что именно после визита Чирикова и Вакселя к Скорнякову-Писареву тот вдруг присмирел.

Это было большим облечением. После того как людей и снаряжение разместили, работа пошла споро. Шпанберг не соврал, стараясь себя выгородить, — его корабли и впрямь были практически полностью готовы к плаванию. После того, как все необходимое загрузили в трюмы, оставалось лишь дождаться благоприятной погоды.

В середине июня 1738 года отряд-капитан Мартын Шпанберг вышел из Охотска на трех судах в Японскую экспедицию. Провожали их в настроении приподнятом. Наконец-то дело, ради которого они пересекли половину земли, начало свершаться! Сколько положено трудов, сколько сил!

К лету в Охотск перебрался Беринг и взял на себя большую часть административных дел. Чириков и Ваксель могли заняться тем, чем чаяли — постройкой своих будущих красавцев.

Несмотря на то что все лучшее отдавалось на корабли Шпанберга, остовы будущих пакетботов уже обросли шпангоутами, взметнулись в небо стройные мачты. На берегу варили смолу для конопатки, сновали туда-сюда по сходням матросы… Лица у всех были серьезные, сосредоточенные, но под этой сосредоточенностью, будто солнце сквозь облака, проступала надежда. Сбросив гнет бесцельного ожидания и