Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

вижу, она внизу под горой течёт, а здесь то камни, то завалы, но изредка попадаются и ровные участки, я их проскакиваю махом. Стали появляться следы косолапого, в двух местах уже встретил его помёт, а в одном месте он рыл бурундука из норы – целую пещеру выкопал. Птиц не видно и не слышно, может, уже улетели на юг.

На обед остановился на ручье Перевальном, через него переброшен мостик – два бревна, пройти можно. После ручья долина Куркулы сузилась, иду рядом с водой. Высота местности повышается, начались заросли кедрового стланика по берегам – это самое противное. Над прижимом прошёл по нему немного – еле вылез. Всё переплетено, скручено, перехлёстнуто – ни обойти, ни подлезть, приходится верхами, как эквилибрист по проволоке, выделываться и стараться не свалиться, чтобы не свернуть шею. На следующем прижиме в стланик не полез, пошёл прямо по воде, благо глубина небольшая, а я в резиновых сапогах (знаю, что в сентябре жарко не будет, взял сапоги – оно надёжнее; кроссовки едут в рюкзаке, взял про запас да на привалах их обуваю). В одном месте тропу совсем потерял, лазил-лазил по кустам – не нашёл, потом плюнул на всё, спустился в речку и пошёл прямо по руслу, даже перебрёл на другой берег – там поровнее. Потом тропа снова появилась, в тайге такое сплошь и рядом бывает.

Уже в полвосьмого дошёл до ручья Водопадного, он здесь впадает в Куркулу. Место очень чистое, ровное (жаль только, что уже вечереет да и погода хмурая), поляна среди огромных кедров – видно, что здесь туристы останавливаются. Сразу два потока шумят с двух сторон – Куркула и Водопадный. Отсюда совсем недалеко (километров пять) осталось до озера Гитара, и ещё чуть-чуть дальше гора Черского. Я до них планирую сбегать налегке: утром уйти и вечером вернуться в палатку, а потом уже назад, к Байкалу. Пока совсем не стемнело, я пошёл готовить дрова для костра. С дровами здесь неважно – туристы всё выбрали, ходил собирал что придётся. И умудрился пораниться. Подрубил вывороченный корень, стал отламывать – не ломается. Я топор сунул под мышку (лезвием вперёд получился), да как дёрну этот корень правой рукой – он с треском отлетел, и рука моя по инерции на топор наткнулась, а он очень острый, большой палец у основания рассёк, прямо на суставе. Очень долго шла кровь, часа полтора не могла остановиться. Я на рану пописал и завязал тряпицей, надел верхонку (брезентовую рукавицу) и продолжил собирать дрова, ставить палатку, готовить ужин. Пару раз выливал кровь из верхонки, когда она совсем уж хлюпать начинала. Ещё вспомнил о верном средстве – пихтовой смоле. Пока совсем не стемнело, наскрёб её со старых затёсов, а после ужина растопил в ложке на костре, залепил всю рану и плотно замотал тряпкой, как бинтом. Пока всем этим занимался, начал накрапывать дождь, похолодало; я забрался в палатку (хорошо, что я её поставил на месте костра, на тёплую землю), навздевал на себя всё, что есть, и быстро отрубился.

10.09.2013 г., вторник

Ночью порядочно замёрз, особенно под утро. Рассвело, я вылез из палатки – все горы вокруг белые, в снегу, и в воздухе кружатся снежинки. Падают и тают на земле. Посмотрел я на это дело – надо рвать когти. Какой уж тут поход на гору Черского, выбраться бы отсюда, пока тропу снегом не завалило. Не завтракая, оделся, собрался и тронулся в обратный путь. Достал и надел плащ, штаны выпустил поверх сапог, чтобы вода по ним не стекала вовнутрь, на рюкзак прицепил накидку. Лес весь мокрый, с веток сыплет холодный душ – температура примерно около нуля градусов, с неба продолжает сыпать снежок. В обратную сторону идти лучше – места уже знакомые. По стланику, где я вчера карабкался по переплетённым стволам, не полез, прошёл это место прямо по речке, по воде, перебирался через поваленные в воду деревья, но, всё равно, это полегче. А тропа опять повторяет вчерашнее: то по камням, то по кустам, то по дебрям. Прямо передо мной прошёл медведь, отметился на тропе: вырыл несколько ямок, перевернул пару камней и обгадил тропу брусничным поносом, как чернилами полил, многие ягоды и не переварились. Вчера вечером этого не было, а сегодня – факт налицо. После такого «сеанса» я перцовый баллончик из кармана вытащил и несу в руке, да побольше песен пою и разговариваю сам с собой.

На обед остановился на берегу реки на открытом месте. С неба вроде сыпать перестало, я все свои шмутки раскидал на камнях на просушку, развёл костерок, сварил супчик и чай из брусничника и бадана. Ночевать наметил на своей старой стоянке, где ночевал предыдущую ночь, там дров навалом, буду греться и сушиться. Пока шёл до неё, стало иногда показываться солнце, но ветер очень холодный, зимой попахивает. Полшестого дошагал, времени светлого ещё много осталось, я развесил на верёвке вещи сушиться, сварил ужин и хорошо поел. Потом устроил у костра удобное сиденье и сел записал в дневник сегодняшний день. Медведя я так и не встретил, да меня за километр слышно, какой зверь не испугается? Перед сном опять загрузил в костёр дров побольше и во всей одежде, что у меня есть, залез в спальник.

11.09.2013 г., среда

Утром встал, сварил овсяную кашу на сухом молоке, позавтракал – и в путь! Тропа здесь уже хорошая пошла – Куркула намыла обширную равнину, которая выдаётся в Байкал (это и есть мыс Котельниковский), равнина заросла хорошим лесом – сосна, лиственница, а по хорошему лесу и тропы хорошие. Даже лавочки кое-где поставлены (наверно, для отдыхающих на базе). Я сел на одну отдохнуть, привести себя в порядок перед выходом к людям. Посмотрел на свою пораненную руку – как я её завязал два дня назад, так и не трогал. Повязка стала почти чёрной – прокоптилась у костров, пропиталась кровью, засохла, стала, как броня. Я её опять не стал трогать – пусть заживает дальше под повязкой, только вытянул перед собой и сфотографировал на память свою бедную руку.

В час дня вышел к базе, зашёл в зимовье, где был три дня назад – оно опять пустое. Там есть печка, большой стол, полати – решил снова в нём остановиться. На стене висит трогательный плакат, видимо, лесники постарались:

Минздрав предупреждает,

А лесоводы подтверждают:

Никотин не только яд,

От него леса горят!

Хорошо, что я не