Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

хорошим настроением, не унываю, видимо, потому, что иду хотя и не к дому, но всё равно поближе к людям, в знакомые места. А вот когда идёшь в глушь, в неизвестность – тогда и на сердце тревожно. Это, наверно, на уровне подсознания.

Погода сегодня хорошая, тепло, но не жарко. Тучки бегают по небу – с ними веселее, но дождь мне не нужен, вчера был весь день мокрый, хоть сегодня посуху пройти. На привалах я разгадываю судоку (японские головоломки) – голова занята, и глупые мысли в неё не лезут, например, о медведях. Да и время быстрее бежит. На обед заварил картофельное пюре в пластмассовой чашке (оно у меня осталось от поезда, брал в дорогу) да попил чайку из шиповника с шоколадом – вот моя скромная трапеза. На одном из привалов обнаружил, что потерял накидку с рюкзака, была у меня яркая, жёлтая, сам шил. Где-то в чаще зацепился, её сдёрнуло, я и не заметил. Немудрено, через такие дебри порой продираешься. Возвращаться не стал – неизвестно, как далеко, а по такой дороге лишний шаг шагнуть неохота. Как-нибудь переживу потерю, кусок плёнки у меня найдётся.

Правильно говорится, что лучшее – враг хорошего. Решил плохой кусок тропы, где я позавчера лез по всякой чащобе, срезать, пошёл напрямик. Сначала шёл более или менее нормально, но потом упёрся в заболоченную старицу, пришлось её обходить и снова попал на гарь – деревья навалены, как спички, всё это переплетено травой и кустами, продирался, как через джунгли. Больше часа полз через эти заросли, пока кое-как не выбрался к Горемыке. Выбрался и решил перейти на другой берег, поискать там тропу, сил уже никаких нету тащиться по этим дебрям. Речка небольшая, и брод-то неглубокий, я даже палкой не стал страховаться, смело пошёл. Но в безобидном вроде месте меня подстерегла неожиданность – нога зацепилась за ветку под водой, и я не удержался на ногах, плюхнулся в воду. Быстро вскочил, выскочил на берег и сразу схватился за фотоаппарат – не намок ли? Он у меня, как всегда, висел на груди. Слава богу – не намок, не успел.

На этом мои несчастья на сегодня закончились, дальше начались одни везения. После купания (не по своей воле) пошёл дальше, поднялся на береговую террасу и наткнулся на торную тропу, видимо, охотники её проложили, когда прошёл пожар и уничтожил тропу по левому берегу. Вот так бывает – по карте тропа указана в одном месте, а на самом деле – совсем в другом. Обрадованный, я дунул по вновь обретённой тропе и через сорок минут дошёл до намеченной цели сегодняшнего дня – развилки троп, где отворачивает тропа на хребет, на мыс Котельниковский. На краю поляны увидел табор косарей: навес, скамейки, столик – в общем, минимум цивильности есть. Вечер хороший, тихий, я все свои шмутки развесил на просушку, сам хожу раздетый, наслаждаюсь теплом. До воды близко, метров сто, туда набита хорошая тропа. Я сходил за водой, заодно ополоснулся напоследок в Горемыке – завтра я от неё уйду. Вечер прошёл в обычных хлопотах – палатка, дрова, костёр, ужин. Завтра полезу на хребет – тропа уходит в гору как раз напротив моей стоянки.

20.07.2014 г., воскресенье

Переночевал хорошо, правда, всякая ерунда снилась – следствие моих лазаний по непроходимым дебрям. Проснулся – ещё семи часов не было, выспался. Собрался, позавтракал остатками ужина и в восемь часов тронулся в путь. Я ведь в прошлом году здесь проходил, место знакомое. Наученный горьким опытом, запасся водой – взял с собой полторашку воды. И попёр!

Это только так говорю – попёр, на самом деле карабкался на гору два часа: двадцать минут иду – десять минут отдыхаю. На отдыхе считаю пульс: вначале 100–110, после отдыха – 70. Это нормально. С подъёмом горизонт всё расширяется, всё дальше видны окрестные горы. Погода стоит тихая, лежал на спине, смотрел – ни один листик не шевелится. На подъёме нашёл монету пятирублёвую, взял её «на счастье», положил в карман – пусть будет моим талисманом. Спугнул с тропы двух глухарей, улетели, шумно пробиваясь сквозь ветви деревьев. Что-то распухло запястье правой руки, вчера, когда грохнулся в речке, зашиб его. Но ничего, пройдёт, сустав хоть со скрипом, но двигается. Комаров наверху стало намного меньше, только мухи всякие летают да бабочки. Одна муха, пока писал в дневнике, села прямо на тетрадь и ползала, видимо, читала, что написано. Здесь хоть тропа нормальная, не сказать, что ровная, но не теряется, да и завалов таких нету. Я повторяю прошлогодний путь – опять пересёк пересохшие ручьи, опять спустился к речке Горячей и пошёл вдоль неё вниз. Местами на тропе навалены свежие деревья, которых в прошлом году не было, видимо, прошёл хороший ветровал. Такие места приходится обходить. В Горячей опять нет воды, где тропа перебегает с берега на берег, пересекаю сухое русло. Но мне это не страшно, у меня с собой бутылка воды есть, так что от жажды не страдаю.

На привалах разгадываю судоку, я их много набрал с собой, хорошо занимают мысли. Голова так устроена, что не может думать две мысли одновременно, поэтому, когда я разгадываю головоломку, мысли о близости медведей в неё не лезут, и я спокоен. А когда иду по тропе, постоянно помню, что́ мне рассказывали мужики на Хамар-Дабане. Медведей ловят петлями: делают завал на тропе и в узком проходе настораживают петлю из стального троса. Медведь лезет и попадает в петлю, помечется-подёргается, устанет и заляжет. И этот зверь самый опасный. Если ты полезешь через завал, то он тебя наверняка прикончит. А завалов на тропе попадается много, вот я и вглядываюсь напряжённо – не караулит ли меня косолапый?

Ещё наблюдаю природу, бывает интересно. Когда лежал неподвижно, на мой палец уселась большая разноцветная бабочка и давай его исследовать. Я пошевелю пальцем – она отлетит и снова сядет. Я её хорошо рассмотрел, она долго не улетала. У неё четыре лапки, два усика и длинный хоботок. Она этим хоботком всё тычет в палец, что-то её привлекает, наверно, пот мой понравился. Ещё мне повстречался табун лошадей, голов десять. Ходят одни, без пастуха (или табунщика), троп вдоль речки понатоптали. Меня увидели – отбежали в сторону, смотрят, дичатся.

Вот так целый день шёл, и к вечеру тропа вывела меня к зимовью. Зимовьё новое, ещё не потемнело от времени, стоит на пригорке на краю большой поляны. Время уже восемь часов, устал порядочно,