Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

выше нашего роста. Крутой, частью каменистый, частью поросший лесом или кустарником склон горы был идеальным местом для этих животных, и мы скоро увидели большую их группу, собравшуюся там, где под утесом в каменистой почве было углубление; как сказал нам Сахта, там был родник с солёной водой. Везде по горам, вблизи и вдали, были другие их группы – некоторые отдыхали, другие паслись или шли к родникам или от них. Самки и молодняк образовывали более крупные стада; самцы собирались в более мелкие группы или бродили поодиночке. Один старый, с длинной бородой самец сидел на ляжках на краю утеса немного выше нас, глядя вниз на тех, что бродили у его подножия – самая невероятная поза для жвачного животного. Если бы не рога и борода, неопытный наблюдатель вполне бы принять его за собаку. Вообще на склоне той горы их было не менее двух сотен – туда их привлекал родник с солёной водой. Они не только пили из него воду, но и поедали грязь вокруг него[4].

Специалисты говорят, что животные эти относятся к антилопам, oreamnos montanus, и что ближе всего они к горалам, антилопам из далекой Индии. Наше название для них – козы – так же неправильно, как и название, данное черноногими – ап-омукикина (белый большеголовый). Они, несомненно, вначале спутали их с толсторогами, и назвали омукикина (большеголовый). Потом, встретив других животных, они стали называть их так, невзирая на то, что они сильно отличаются от них формой тела и рогов и голова у них намного меньше.

Нам не нужно было мясо ап-омукикина, поскольку оно сильно пахнет мускусом, поэтому мы прошли, не трогая этих животных, и уже в сумерках вышли к месту слияния нашего ручья с более крупным потоком, Медвежьей рекой салишей, как сказал Сахта, и там остановились на ночь. Мы спешились примерно в сотне ярдов к северу от тропы, стреножили лошадей, чтобы они смогли пощипать скудную лесную травку и, поскольку у нас был запас вяленого мяса и ягодного пемикана, костер разводить не стали, чтобы не выдавать себя. Чувствуя себя в безопасности от любого случайного военного отряда, проходящего по этой тропе, мы наскоро перекусили и легли спать.

На следующее утро мы продолжили путь и обнаружили, что несколько лошадей той ночью прошли вниз по тропе, и мы с беспокойством думали о том, кем могли быть эти всадники – с равнин они или с запада, друзья или недруги. Но скоро мы нашли следы одного из них у родника, где он остановился, чтобы напиться, и сразу поняли, что он и пятеро или шестеро его друзей – с равнин, поскольку их мокасины были с подошвой из сыромятной кожи. Они не могли быть из нашего лагеря, подумали Сайи и Саа, поскольку не было разговоров о том, что кто-то ещё пойдёт сюда, а наши братские племена были далеко на севере – кайна на Пузатой реке, сиксики на реке Вапити; так что это могли быть только наши враги – ассинибойны, янктоны или кри – которые пробрались через нашу страну, чтобы пойти дальше и совершить набег на западные племена, как они прежде часто это делали. Разумеется, они заметили на тропе следы наших лошадей, а теперь, утром, поняв, что ночью нас обогнали, не залегли ли они где-нибудь, чтобы подстеречь нас, когда мы продолжим свой путь?

– Вряд ли; наши три лошади для них пустяки; им нужен целый табун пятнистых лошадей с запада, – сказал Сайи.

– Никто не знает, что замышляют враги, – сказал Сахта. – Мы можем пойти дальше по этой тропе, но нам следует быть очень осторожными и ружья держать наготове.

Путешествие по густому лесу в ожидании постоянного нападения – занятие не из весёлых. Сахта двигался первым, я последним, все трое не выпускали ружей из рук, внимательно глядя на тропу и лес впереди, и двигались медленно, с остановками, так что я просто извелся. Таким образом к полудню мы дошли до места, где тропа раздваивалась. Северная ветка, как сказал Сахта, вела к большому озеру, до которого было совсем недалеко и которое было излюбленным местом для лагерей западных племен.

Когда мы дошли до этой развилки, оказалось, что шедший впереди отряд свернул на северную тропу. Почему, мы понять не могли. Мы предположили, что они хорошо знали о том, что это озеро – любимое место западных племен для устройства лагеря, и надеялись найти там кого-то из них.

– В любом случае, – сказал наконец Сахта, – теперь большая тропа для нас свободна, и мы можем двигаться быстро. Я уверен, что к закату мы увидим вигвамы моих сородичей. Пошли.

Я по-прежнему был последним. Когда я проходил крутой поворот северной ветки тропы, совсем недалеко раздался выстрел, и я вскрикнул от удивления и боли, поскольку пуля пронзила мою накидку и рубашку и содрала кожу на левом плече, зацепив мышцу.

– Хайя! – воскликнул Сахта, а Сайи крикнул: – Голова Орла! Ты ранен? – пока оба разворачивали лошадей, чтобы вернуться ко мне.

– Только плечо задело, – ответил я.

– Скорее! Торопитесь! Пока остальные не начали стрелять, – торопил нас Сахта, и мы едва не упали на тропу, пока не добрались до брода на реке, и там, перейдя её, спешились и укрылись в кустах, ожидая врагов. Теперь всё преимущество было у нас; мы могли застрелить любого из них, прежде чем они пересекут реку.

Только плечо задело, – ответил я

Глава IV

Лошадь Маленькой Выдры

Мы оставались в кустах некоторое время, пока не стало очевидным, что наши враги не намерены нас преследовать; несомненно, они испугались, что теперь мы можем устроить им засаду. Тем временем мы пытались понять их поведение. Почему они не устроили нам засаду там, на тропе, где легко могли бы это сделать? И почему, в конце концов, они сделали всего один выстрел, и в меня, а не в Сахту, который был нашим предводителем и которого стоило убить в первую очередь?

– Возможно, у них всего одно ружьё, – предположил Сайи.

– Времена лука и стрел закончились, когда ты ещё не родился; сейчас у каждого мужчины есть ружье, – ответил Сатха.

– Может быть, перед нами не весь отряд, а только один враг, который ранил меня, – предположил я.

Сахта тряхнул головой:

– Бесполезно говорить об этом дальше; мы никогда не узнаем, кто в тебя стрелял.

Но в этом он ошибался: мы очень скоро об этом узнали, причем к