Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Мне было и смешно, и грустно. Я уже почти не парился на эту тему, но она продолжала всплывать независимо от моего желания. Народ и в городе, и в деревне хоть как-то пытался обосновать для себя мои поступки, понять, достроить мотивацию. Было ясно, что фантазия людей не ограничена и каждый мерит своей личной мерой.

Тем временем часы крутили стрелки, спидометры наматывали километры; день склонялся к вечеру, мы приближались к дому. Благополучно пройдя основную часть пути, мы спускались с Семинского перевала к Шебалину!

– Инча, скажи, а что там с этим землетрясением? Что духи говорят? – вдруг спросила Маша.

Я не удивился её вопросу, сам находился под впечатлением от трещин на домах под Кош-Агачем, да и от периодических ночных покачиваний тоже.

Инча помолчала с минуту. Наклонилась к Маше.

– Алтайцы считают, что это принцесса Укока за себя мстит.

– Кто-о-о?

Все трое – Маша, я, и на секунду даже Берт повернули головы, уставившись на Инчу.

– Алтайская принцесса, которую нашли у нас на плато Укок в девяностых. Из древнего кургана учёные выкопали мумию молодой девушки, всю в звериных наколках и в драгоценностях, и вывезли в Новосибирск. Выставили там в музее.

Мы смотрели на Инчу, пытаясь понять, придумывает она или говорит всерьёз. И так всем строгие горные духи запомнились, а тут ещё какие-то принцессы!

Но дочь Алтая шутить и не думала!

– Ей две с половиной тысячи лет. Сохранилась, как говорят, благодаря вечной мерзлоте. С ней вместе шесть коней нашли, захороненных в бронзовой сбруе. Сама была в шёлковой рубашке, шубе, украшениях. Татуировки по рукам: олень с клювом грифа и рогами козерога, какие-то горные бараны, снежные барсы. Знатная была девушка, поэтому и «принцесса». Мы зовём её Ак-Кадын.

– Как, ещё раз? – переспросил Берт, поглядывая на Инчу через салонное зеркало, стараясь не отвлекаться от дороги…

* * *

Автомобилисты ругают дороги за трещины, выбоины, ямы. Алтайских же автомобилистов, едущих по дороге меж гор, подстерегают не ямы, а камни.

Начав курсировать между Улус-Чергой и Горно-Алтайском, я несколько раз замечал на трассе здоровенные булыжники. Уазики-буханки, легковушки замедляли ход и осторожно их объезжали. Камазисты могли пропустить некоторые из камней под днищем. Иногда попадались такие валуны, что и трактора обходили их стороной.

Я, «начинающий» алтаец, забросивший себя из комфортабельной столицы в суровый сибирский край, в первые дни думал, что камни нарочно сталкивают сверху нехорошие люди. Камень упал, машина останавливается, её окружают тёмные личности с ножами и обрезами, вылезающие из-за кустов и лиственниц. Разумеется, нет. Никаких горных разбойников на Алтае не водилось.

Камни скатывались со склонов сами собой. Выветривание, дожди, эрозия… Один раз я наблюдал такой процесс в динамике – несколько свежих камней выкатились рейсовой буханке прямо под колёса!

Потом эти опасные дорожные артефакты убирали.

Вовремя среагировать на такую помеху могли помешать темнота, скорость или машина, едущая спереди.

Как вы думаете, насколько высока вероятность словить персональный камень посреди дороги?

* * *

Выясняя у Инчи подробности о загадочной принцессе Укока, Берт выводил восьмёрку из затяжного серпантинного поворота. Стат на «Рено» держался в полусотне метров перед нами. Тандем держал приличную скорость.

В этот момент я вижу с заднего сиденья восьмёрки, как, не сбавляя оборотов, «Рено» резко виляет: выскакивает на встречную полосу и тотчас возвращается обратно на свою.

Сразу вслед за этим посередине полосы перед нашей восьмёркой возникает порядочного размера камень, можно сказать, валун. И едем мы прямо на него!

Потом мы услышим от Бертыча, что у него было несколько секунд на раздумья: объехать это неожиданное препятствие (как сделал Стат) или пропустить его между колёс (как говорится, сомнительно, но о’кей). Возможно, под впечатлением от внедорожных качеств своей машины, проверенных в рейде по Курайской степи, Берт выбрал второй вариант.

Хрясь!! Ба-бах! Бах!

Наша машина на полной скорости приподнялась на валуне, со страшными звуками пропустила его под дном, затем резко, сотрясаясь, затормозила и развернулась посреди дороги.

Выходим в шоке, смотрим под машину, на дорогу, друг на друга. Ещё чуть-чуть, и можно было бы улететь с трассы под гору!

Осколки камня, разбросанные куски металла и растекающаяся по асфальту лужа масла прозрачно намекали: дальше своим ходом у этого авто ехать не получится.

Вскоре подъехал Стат со своей группой – они заметили, как машина Берта отстала, а затем и вовсе пропала из вида. Всей толпой мы обступили бедную восьмёрку.

– Картер пробил? – спрашивает Вирт.

– Пока непонятно. – Берту требовалось время, чтобы принять новое положение дел (ладно Улус-Черга, до дома в Екате – две тысячи километров!). – Не понимаю просто, откуда этот булыжник тут взялся?

– Снова заводить двигатель категорически не советую, – говорит Стат. – Давай лучше сразу на буксир…

Минут через пятнадцать, переваривая неожиданное происшествие, мы выдвинулись вперёд с выключенным двигателем, на «галстуке» – тросе, прицепленном к «Рено», смиренно тянувшим несчастливую сегодня «Ладу».

Оставшись в тех же машинах, мы все, Берт, Маша и я с Инчей, сохраняли молчание. В воздухе висело нечто большее, чем просто камень, неизвестно откуда появившийся на дороге. Что стояло за ним? Послание, сообщение от высших сил? Или такое событие – не более чем статистика, отражение не лучшего решения, принятого в ответственный момент?

Через час с лишним мы дотянули до Шебалина и пополнили баки в обеих машинах на знакомой заправке. Хотелось надеяться, что когда-нибудь бензин потребуется и раненому авто!

* * *

Выворачивая вслед за Статом с сельской развилки, уставленной штакетником явно избыточных дорожных знаков, и без того расстроенный Берт пробормотал вполголоса:

– Что за бестолковый перекрёсток? Нагородили навигации на пустом месте! Направо – Горно-Алтайск, налево – Монголия, на фига усложнять?

Наступали сумерки, мы пилили по трассе ощутимо медленнее остального транспорта и в Улус-Чергу должны были приехать затемно.

Ну что, пусть и так! Дома нас ждут Евгений Михайлович с Натальей Айбысовной, Женька… Может, и попариться успеем! Да и вообще – ну пробили двигатель, чего в пути не бывает? На такие случаи и выходят в экспедиции на двух автомобилях. Так или иначе, двигатели и машины чинятся, люди живы-здоровы, а это главное!

Примерно с такими мыслями, прислонившись к окну, я смотрел на темнеющие горы и острова леса по склонам холмов, пока не обратил внимание на странное ощущение…

– Слушай, Бертыч, – говорю, – тебе не кажется, что мы здесь уже были?

– В смысле? Лёха, не пугай, и так тошновато.

– Я серьёзно, смотри. – И показываю ему на проявляющийся