100 великих достижений цивилизации - Станислав Эдуардович Ермаков

метр глубже передней комнаты. Покрытый листами золота саркофаг размерами 5,2 x 3,35 x 2,75 метра занимал почти все помещение, а свободное пространство между ним и стеной (шириной чуть более полуметра) было заставлено вещами. Печати саркофага оказались целы. Так было найдено первое – и по сей день единственное! – неразграбленное захоронение фараона.

Несколькими годами спустя стало ясно, что саркофаг был устроен наподобие матрешки и содержал еще три ящика. Первые два также были обшиты золотом, а в последнем, вырезанном из песчаника, находилась мумия фараона.

В противоположной от входа стене имелась еще одна дверь. За ней скрывались самые ценные сокровища гробницы.

Одно только перечисление и описание находок, сделанных в саркофаге Тутанхамона, займет несколько страниц…

Открытие нетронутого захоронения фараона Тутанхамона стало совершенно новым этапом развития египтологии. Изучение этой уникальной находки продолжается и сегодня, столетие спустя. Сокровища Тутанхамона объездили весь мир, ими восхищались миллионы человек. Но главное не то, что они золотые, а их научная ценность. Мы смогли по-новому представить и осмыслить обычаи, верования и ритуалы жителей одной из древнейших цивилизаций нашей планеты.

Катастрофа, спасшая память

Пожалуй, воздержимся здесь от еретического рассуждения на тему, какой персонаж и какой период более ценны для истории, потому что по большому счету они важны в равной степени. Все взаимосвязано, без экономики нет политики, без политики нет культуры… ну а если есть, то достойные сожаления. Жизнь людей целостна, изучать отдельные ее стороны можно, лишь имея в виду эту неразрывную взаимосвязь всего со всем. Поэтому для ученых, изучающих прошлое, представляет огромную проблему неполнота информации. Пусть от какого-то времени осталось немало письменных документов. Они позволяют нам проследить хронологию событий, действующих лиц, но без материальной, вещественной привязки, это будут просто тексты, возможно, фантастические, ибо их нельзя проверить. Или напротив, имеется набор неких предметов, пусть очень ценных и красивых. Только вот непонятно, ни где они найдены, ни обстоятельства их обнаружения – место, глубина и прочие детали. И уникальный артефакт становится просто неинформативной безделушкой.

Теперь же, напротив, представим, что мы получили возможность воспользоваться если не машиной времени, то «фотоаппаратом времени», эдаким фантастическим устройством, которое показывает неподвижные, но подлинные картины прошлого. Для ученых, для всех интересующихся историей людей, даже просто любопытствующих, это был бы уникальный опыт. И случай его предоставил.

Город Помпеи погиб в результате извержения Везувия в 79 году нашей эры, и судьба его была, конечно, известна. Город был основан греками-колонистами в VI веке до нашей эры и играл достаточно важную роль, поскольку был торговым центром и большим портом, через который Италия поддерживала связи со всем Средиземноморьем. Здесь было большое производство вина, оливкового масла и гончарные мастерские, продукция которых пользовалась большой популярностью. К I веку нашей эры число жителей Помпей составляло около 20 тысяч человек. Везувий уничтожил цветущее поселение, которое оказалось засыпано многометровым слоем вулканического пепла.

Руины Помпеи

Точное местонахождение Помпей в Средние века никого особо не интересовало. На его постройки несколько раз случайно натыкались, первый известный раз – в 1592 году, когда при прокладке канала от реки Сарно была обнаружена часть городской стены, а столетие спустя, в 1689 году, при постройке колодца были раскопаны развалины с написанным на них названием города, но их посчитали руинами виллы, принадлежавшей Помпею Великому.

Но для полноценного открытия города должна была все же сформироваться, пусть еще и несовершенная, историческая наука и появиться понятие археологических раскопок (хотя и проводившихся по методике, далекой от современного уровня).

Новый этап, то есть фактическое открытие миру погибших при извержении поселений, связано с именем испанского военного инженера Роке Хоакина де Алькубьерре (1702–1780), уроженца Севильи, перешедшего на службу в Италию. В 1738 году де Алькубьерре занимался поисками подходящего места для строительства дворца Портичи по заказу короля Неаполя Карлоса де Бурбона и случайно обнаружил остатки Геркуланума – соседа Помпей, погибшего тогда же, но не от пепла, а от пиропластических потоков, затопивших город. Он имел значительно меньше, чем Помпеи, размеры (не более 4 тысяч жителей), но судьбы двух городов оказались неразрывно связаны. Де Алькубьерре не был историком, увы, но его привлекали лишь материальные ценности или находки, которые имеют художественную ценность, следовательно, могут принести прибыль. 1 апреля 1748 года (это вовсе не шутка) испанский инженер приступил и к раскопкам в Помпеях, будучи убежден, что на деле раскапывает Стабии – разрушенный Суллой город на берегу Неаполитанского залива. Подход испанца вызвал возмущение специалистов по Античности – и вскоре начался новый этап раскопок, целью которого было не сугубое извлечение выгоды. В результате к 1760 году его сменил еще один выходец из Испании, Франсиско (на итальянский манер Франческо) ла Вега. Это был человек совершенно иного круга и образования, знающий античную историю и, в общем, понимавший ценность не только как нечто, измеряемое только деньгами. Он остался в памяти людей как из первых если не археологов, то как их предшественников. До ла Веги с бесценными находками обращались совершенно варварски. Срывали с постаментов медные буквы и бросали как попало, переплавляли бронзовые статуи. О том, чтобы вести какой-то учет или делать зарисовки, речи и вовсе не шло.

Порядок удалось наводить медленно, шаг за шагом. Раскопанные здания перестали засыпать, появились экскурсионные маршруты. В 1763 году было установлено, что найдены именно Помпеи, а вовсе не Стабии. Сменивший в 1804 году Франческо его брат Пьетро продолжил работу. В это бурное время Наполеоновских войн королем Неаполя становится Йоахим Мюрат, женатый на младшей сестре Бонапарта Каролине. Властительная чета уделяет большое внимание раскопкам в Помпеях и Геркулануме. Но систематическая и серьезная работа начинается лишь с появлением в городе Джузеппе Фиорелли, который вполне заслуженно считается основателем научной итальянской археологии. Помпеи привлекают его с 40-х годов XIX века, когда молодой юрист в своем увлечении доходит до того, что меняет профессию. Через два десятилетия он становится профессором, членом сената объединенной Италии и сосредоточивает основные усилия на организации нормальных раскопок Помпеи. Начинается «золотой век» изучения древнего города. Насколько возможно, соблюдается научный подход, а еще именно Фиорелли обращает внимание на сохранившиеся слепки тел погибших при извержении местных жителей, которые в изобилии встречали прямо там, где застигло их несчастье. От тел в окаменевшем слое пепла оставались пустоты, и Фиорелли придумал технологию заливки их гипсом.

Драматичная картина гибели цветущего города, людей самого разного возраста, отчаянно пытавшихся спастись от надвигавшейся катастрофы, разворачивалась перед глазами археологов. Эти свидетельства стали известны во всем мире.

Помпеи оказались уникальным по сохранности памятником. Все-все оставалось на своих местах, как если бы события