Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Веселову, вдруг оказавшемуся в центре внимания, было явно не по себе. Он оттолкнул руку вытащившего его на свет Кодкина и, вызывающе уставившись на подошедшего разглядеть его поближе Пустовойта, с раздражением попытался объяснить:

— В чем, собственно, дело? Мне надо дальше, я пошел. Мне что, разрешение у вас спрашивать?

— Дальше до Северного полюса кроме диких северных оленей никого. И те бредут, спотыкаясь, — не отставал разозлившийся Кодкин.

— Меня это вполне устраивает, — пробормотал Веселов.

— А мы за тебя, значит, отвечать должны? Так, что ли? — вес больше заводился Кодкин, пытаясь справиться с то и дело распахивающимся тулупом. — Я тебя еще раз спрашиваю, ты кто?

— Неудачник, — не сразу отыскал ответ Веселов и отвернулся от продолжавшего рассматривать его Пустовойта.

— Неудачник, это когда с парашютом прыгнул, а он не раскрылся, — не унимался Кодкин. — А ты вроде живой и пока еще здоровый.

— Это случайно не ваши цветы? — неожиданно поинтересовался у Веселова Пустовойт, показав на букет, красовавшийся на столе.

— Не мои, — буркнул Веселов и снова попятился в темный угол под лестницей.

— Он что, похож на миллионера? — удивился нелепому на его взгляд вопросу Кодкин. — У нас их сейчас по пятьсот рублей за штуку земляки с Кавказа предлагают.

Почему-то это рассмешило Наташу, и она активно вмешалась в этот довольно нелепый разговор.

— Давайте прекращайте все эти допросы, вопросы. По-моему все в сборе. Никого больше не ожидаем, Борис Юрьевич?

— Господь с вами. Сюрпризов, по-моему, итак сверх нормы.

— Тогда на правах хозяйки и именинницы прошу всех к столу.

Кодкин, кутаясь в тулуп, попятился к нарам.

— За такой стол в таком виде, в каком сейчас нахожусь, даже мой свояк не сядет. А он и на горячую плиту сядет, лишь бы перспектива была.

— Никаких церемоний, — продолжала смеяться Наташа. — Каждый садится в том виде, какой имеет.

— Это так, конечно, — согласился Кодкин, — только сначала свою мокреть за печкой развешу, а то утром машину в порядок приводить не в чем будет. Вы уж извиняйте, я по-быстрому.

Он стал развешивать свою промокшую насквозь одежду у жарко топящейся печки. Остальные один за другим, словно нехотя, стали рассаживаться на скамье за столом. Веселов, наверное, так бы и остался сидеть на каком-то ящике под лестницей, если бы Ефимов чуть ли не силой извлек его оттуда.

— Вы на меня не обижайтесь, что я вас там так… Еще бы шаг-другой — пришлось бы полноценно искупаться. Я вам как-нибудь расскажу, какие тут случаи случались — извините за тавтологию.

— Да я и не обижаюсь, — пробормотал Веселов. — День сегодня неудачный какой-то.

— На кого неудача со стороны накатывает, а кто ее и сам за собой волочет, — закончив развешивание, отозвался Кодкин, услышав оправдание Веселова. — Опорочки бы мне какие ни на есть… А то босиком за таким столом полное бескультурие получается.

— Могу свои валенки презентовать, — предложил Ефимов. — Они хоть и старенькие, но теплые. По здешним буеракам очень даже выручают.

— Самое то, — обрадовался Кодкин. — Теща мне в дорогу насовывала, а я отказался, на сапоги понадеялся. Не учел обстановку.

— Обстановка в здешних местах непредсказуемая и часто весьма опасная, — согласился Ефимов.

— Все опасности сегодня остались за стенами этого некогда учебного заведения, — объявил Пустовойт. — За данным столом сейчас должны находиться только взаимопонимание и веселье. Выбор напитков по желанию. Хозяев попрошу вступительный тост.

* * *

— У вас, если не секрет, праздник какой? — поинтересовался, возвращаясь к столу в валенках и какой-то старенькой куртке, Кодкин.

— У нас сегодня сплошные праздники, — встал Голованов. — Прежде всего, конечно, приезд дорогого руководства, которое почтило своим присутствием «сей отдаленный уголок». Мы, естественно, бесконечно рады, приветствуем, выражаем благодарность и обещаем работать еще лучше. Кому желательно, может отметить именно это событие. Второе событие — день рождения Натальи Степановны. Не уверен, что это приятное во всех отношениях событие произошло именно сегодня, но по нашей славной традиции приурочивать личные торжества к знаменательным датам и свершениям, мы отмечаем его сегодня. И, наконец, третье событие… Я предложил Наталье Степановне выйти за меня замуж…

— Я не согласилась, — крикнула Наташа, восседавшая на председательском месте, на которое ее чуть ли не силой усадил Пустовойт.

— Совершенно верно, не согласилась, — подтвердил Голованов. — Но мне хотелось уяснить этот факт окончательно и бесповоротно. Что, в конце концов, и произошло. Поверьте, мне очень грустно. А почему грустно, может понять только тот, кто два года просидит тут один. Наедине с этими пространствами, этой тишиной, на этом вымершем прииске, в этой бывшей школе. И который до сих пор не знает, что такое любовь. За любовь!

— И за день рождения! — добавил Пустовойт, не сводивший глаз с Зарубина, который так и не притронулся к своему стакану.

Не стал пить и Веселов.

— А ты чего? — подтолкнул его Кодкин.

— Не пью.

— Хочешь, анекдот расскажу, как шпиона поймали? Не пил гад.

Кодкин громко рассмеялся над удачным, как ему показалось, анекдотом и с удовольствием выпил налитую ему Ефимовым водку. Налить ее сам он постеснялся, хотя, судя по всему, именно этого ему больше всего сейчас хотелось.

— А вы, Анатолий Николаевич, почему игнорируете? — громко поинтересовался Пустовойт, с явным намерением привлечь общее внимание. — Наталья Степановна обижается.

— Причин несколько, перечислять не буду, — нехотя ответил тот.

— Главную я все-таки назову. Анатолий Николаевич собирается всю ночь посвятить изучению документации участка.

Уже слегка охмелевший Голованов демонстративно хохотнул:

— Ха-ха-ха. Это называется ловить черного кота в темной комнате при отсутствии кота…

Переключая внимание на себя, Наташа неожиданно поднялась со стула:

— Ой… Мы о хозяине забыли… Ужасно неудобно. Павел Дмитриевич, вам ближе… Позовите его, пожалуйста.

— Отдаляете неприятный разговор? — нехотя поднялся Голованов. — Все равно никуда нам от него не деться. Пойду, позову. Только вряд ли он изъявит согласие. Как он недавно выразился — «живем мы шибко запутанно». Ему на это смотреть, судя по всему, неприятно.

Он подошел к каморке Старика, постучал и, дождавшись ответа, скрылся за дверью.

Воспользовавшись паузой, поднялся Ефимов.

— Товарищи… Друзья… Минуточку внимания… Предлагается тост за единственную, находящуюся среди нас, а потому, безусловно, очень мужественную женщину. Я совершенно уверен и, как в некотором роде историк, берусь утверждать, что таких женщин здесь еще не было. Во всяком случае, последние лет пятьдесят — шестьдесят, не было. Верю, что все у нее будет хорошо. Минуточку…

Он выбрался из-за стола и подошел к патефону.

— Предлагаю выпить этот тост под аккомпанемент нового экспоната