Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

поискам месторождений горного хрусталя. Очередным этапом в получении кондиционного пьезокварца стал синтез горного хрусталя. Исследованиями в этом направлении занималась одна из первооткрывателей Верхнеалданского хрусталеносного района Людмила Чернышкова, о которой я уже упоминал в своем выступлении. А самым главным достижением нашей экспедиции стали открытие, разведка и разработка Порожистого месторождения горного хрусталя, расположенного на берегу того же могучего Алдана. Все сведения по пьезокварцу совершенно секретны, поэтому об этом объекте скажу только одно: запасов сырья там хватит еще нашим детям.

При слове «секретно» все на секунду замерли, хотя пугаться было нечего, так как практически все геологические материалы проходили под таким грифом.

Кравцов вытащил из портфеля несколько крупных кристаллов горного хрусталя и положил их рядом с тетрадкой, пояснив, что потом покажет.

– Горным хрусталем я занимаюсь всю свою трудовую жизнь и считаю, что мне очень повезло, – с пафосом сказал докладчик. – Ну что такое нефть?! Это грязная маслянистая жидкость. А железо или другие рудные полезные ископаемые? Как правило, невзрачные минералы, которых иногда и не увидишь без лупы. А вот горный хрусталь – это красивейший минерал, прозрачный, как байкальский лед, в котором скрыта волшебная энергия и, можно даже сказать, магическая сила. Вернее, он ее содержит, – поправил он себя. – У этого камня какая-то божественная связь с космосом. Он принимает и передает то, что мы не можем уловить своими органами чувств и даже никакими приборами. Хотя… – На полуслове он остановился и, окинув присутствующих внимательным взглядом, сказал: – Хотя у нас на Порожистом есть один геолог, который вроде экстрасенса. Он слышит сигналы, идущие от кристаллов горного хрусталя, и даже общается с ними. Благодаря своему дару он открыл почти все самые крупные полости с горным хрусталем. Я думаю, Георгий Александрович не даст мне соврать.

Пашков молча закивал головой и, поерзав на стуле, произнес:

– Верно. Первооткрыватель большинства крупных камер и занорышей горного хрусталя на Порожистом – геолог участка Александр Никанорович Трошин. Только как он их открыл, я не знаю. Наверняка с помощью геофизики, а не благодаря каким-то своим сверхъестественным способностям. Во всякую там магию и прочую чушь я не верю. Правда, все говорят, что он слышит какие-то звуки, издаваемые кристаллами, а я, повторюсь, считаю, что это полнейшая ерунда. И как убежденный материалист я скажу, что нет никаких потусторонних сил, как нет у человека души и, соответственно, не может он общаться с какими-то неодушевленными объектами. Тем более не могут они посылать ему сигналы, которые он будто бы принимает. Да, горный хрусталь обладает пьезоэлектрическим эффектом, да, правильно обработанные пластинки издают определенную частоту колебаний, но это все объяснимо. Это физическое свойство материала и ничего более. А чтобы… – Он замолчал и, видно, подыскивая правильные слова, продолжил: – А чтобы человек принимал какие-то сигналы, подаваемые горным хрусталем, да еще общался с ним – тут вы меня извините, такого не может быть. Человек тут ни при чем. Трошин просто авантюрист.

Кравцов не ожидал такой бурной реакции своего начальника и, чтобы как-то сгладить эту сцену, в заключение своего выступления пригласил Коробкова посетить месторождения горного хрусталя и отобрать для музея кондиционные образцы.

Сплав по горной реке

Старый ворон громко закаркал и, сорвавшись со сломанной макушки вековой лиственницы, взмыл ввысь. Своим зорким глазом он уловил какое-то необъяснимое движение на полноводной реке. Будто водная стихия неукротимо продвигалась вперед, и волна медленно накатывала на берег. Ворону ничего не грозило, а его соседи могли пострадать. В своей округе он знал каждый камень, лежавший на берегу, каждое дерево и даже каждый куст. В норе под поваленной елью давно поселилась огненно-рыжая лисица. Брюхо у нее было белым, а лапы тёмными. Когда лисица бежала, среди кустов мелькал белый кончик длинного пушистого хвоста. Осенью к ней повадился ходить такой же рыжий лис. Они резвились на поляне и даже вместе ловили мышей. Потом он куда-то исчез, неизвестно где перезимовал и прибежал только с приходом весеннего солнца. Больше он далеко не уходил, а когда почти весь снег сошел, у лисицы появились маленькие щенки. Об этом мудрый ворон догадался по тому, что лисица несколько дней не покидала свою нору, а лис целыми днями носил ей пойманных полевок. Однажды какой-то темно-бурый комок выполз из норы. Был он похож на маленького волчонка. Так же, как у его матери, на кончике хвоста ворон заметил белую отметку, и он уже полетел было вниз, чтобы его схватить, но комок скатился в свою нору, а оттуда показалась мать-лисица. Она сердито посмотрела на пролетевшего над ней ворона, и тому даже показалось, что она его предупредила, чтобы он больше никогда не появлялся рядом с ее жильем. Однако ворона это не остановило – в тайге был и его дом.

Когда на реке затрещал лед, все лисье семейство перебралось в другую нору. Была она на крутом берегу и дальше от реки. Ворон видел, как лис носил туда сухие ветки и прошлогоднюю траву. Пока родители занимались устройством нового жилья, лисята играли перед норой на полянке. Три лисенка были похожи на маму-лисицу, а у четвертого по бокам виднелись серые подпалины. Из-за этого ворон называл его про себя Серым. Серый был задиристым и непослушным. По команде матери все прятались в нору, а Серый почему-то бежал в кусты. Однажды он помчался за зайцем и чуть не заблудился. Лис его быстро нашел, взял за шкирку и притащил к своему семейству, а там уж мать дала ему подзатыльник. Урок не пошел Серому впрок: его подстерег черный коршун, живший на высокой скале. На глазах у всего семейства он камнем упал на лисенка, придавил к земле и ударил мощным клювом по голове.

Сколько ворон себя помнил, на другом берегу реки зимовала медведица. В эту зиму она устроила свою берлогу под кучей валежника. Медведица была большой, с облезлыми светло-рыжими боками, потертыми во время долгой спячки. Сейчас с двумя шустрыми несмышленышами она моталась по берегу в поисках прошлогодней брусники. Темно-красные бусинки просвечивали на солнце и манили к себе даже ворона. Вдруг в зеленых кустиках брусничника мелькнула серая куропатка, и не успел ворон даже каркнуть, как из-за поваленного дерева молнией проскочил соболь и от куропатки полетели перья. Испуганные медвежата наперегонки кинулись к матери. Не раз семейство хитрого, ловкого соболя лишало ворона легкой добычи. Рыжие пищухи и полевые мыши были любимым лакомством многих обитателей тайги. Чаще всего ворону попадались только выползшие из норы мышата. Они еще не успели узнать, что кругом