Роанна Энгерская. Путь на Юг - Виктор Постоенко

Значит я могла смело писать письма в Москву и Баумгартену на нормальном росском языке.

Все шло своим чередом, но какой-то червячок внутри меня все-таки грыз. Как-то уж все слишком легко. И сильного сопротивления старой знати нет, и никто козни не строит, и обе гадюки такие смирные.

А ведь до сих пор неизвестно месторасположение ни принца Велинса, ни его матери. Которая успела покинуть свой особняк. В один из дней я направилась в Инспекцию.

Первая кого я встретила была госпожа Ланлис. Мы присели на лавке во дворе, я спросила ее как племянницы. Она коротко и по-деловому доложила, что одну отправила в Карнарику, а вторую в Неверлану.

Выяснить что там происходит. Потому что из разговора на рынке человек Ланлис услышал, что дворяне собираются по особнякам и обсуждают дела Императора, и в не лестном для него ключе.

Недорубленный лес вырастал. Есть там кое какие связи, поэтому племянницы поехали их проверить. Навестить. Напомнить о том, какие бумаги по некоторым щекотливым делам лежат на кое кого в Инспекции. Восстановить цепочки поступления информации, скажем так.

Потом вместе прошли в кабинет начальницы. Мариса и Дэнна с помощницей перебирали дела бывших сотрудниц дворцовой полиции. Часть из них удалось привлечь на службу, благодаря авторитету Ланлис. Часть просто испарилась, а это было очень нехорошо. Уж больно те дамы были шустрые и хорошо обученные.

И дворцовые ходы знали, как свои пять пальцев. Дело в том, что одна из них внезапно оказалась в числе недавно нанятых водоносов, таскавших воду в прачечную. Да под чужим именем, ее просто случайно узнала одна из возвращенных на службу служащих.

Не смотря на протесты Марисы, арестованную забрал граф де Харди, сославшись на то, что в Инспекции нет ни пыточной ни соответствующих мастеров. А дело касается безопасности дворца.

Вернувшись к себе во дворец, я вызвала к себе графа Ойгена и Дорна Валлиса. И первый вопрос к ним был о том, сколько у нас верных войск в Рианоле. На кого мы сможем всегда положиться.

Оба удивились, но о причине моего беспокойства спрашивать не стали. Итак, у Ойгена батарея легкой артиллерии, полторы тысячи штыков.

У Валлиса 250 моих гвардейцев. Пятьдесят солдат майора Бронкса постоянно находятся в здании Министерства Обороны, еще сотня в Андольском дворце и сотня в загородном имении.

У генерала Вартона полторы тысячи штыков. Заканчивают переодевание последней роты. Надо поторопить генерала Фергуса с присылкой второго батальона Андольского полка и первого батальона Энгерского, если они полностью сформированы.

Заговор был многосторонним, я была уверена, что не все заговорщики выступили. Кое кто просто выжидал чья возьмёт. Нам надо иметь такую силу, что бы все расчеты показывали потенциальным мятежникам бесполезность их трудов

Городской гарнизон почти шесть тысяч солдат. И командует ими генерал, назначенный Императором по рекомендации Совета. Я попросила узнать где сейчас находится тот сотник, что перешел к нам от мятежников тогда у городских ворот.

Как его, вроде Глент Морлер. Тайно привести его ко мне. Были кое какие мысли на его счет. И попросила удвоить бдительность.

Если в северных провинциях в первом, втором и четвертом военных округах работа по формированию войск была практически закончена, то остальные округа отставали, и особенно значительно южные.

Восьмой и девятый, охватывавшие семь провинций, проводили набор как из-под палки. Генерал Стар получил донесения, что местные дворяне пугают людей лютыми карами если те вступят в императорскую армию.

Вернувшийся из похода на юг Бойл косвенно подтвердил мои опасения. Если в Армаре его встретили как положено, оказали всю возможную помощь.

То в Тирите наоборот палки в колеса вставляли. Это мы не можем, так не получится. И вообще по отношению к иноземцам вели себя заносчиво. А еще в городе бродило слишком много бритых наголо монахов.

Пришел «Эттиль», привез тяжелые пушки, припасы, доставил артиллеристов. Его сопровождали фрегаты «Диана» и «Аннона», командиры которых Хортон и Бреннан пользовались любым моментом что бы потренировать свои команды.

Я рада была их видеть всех, когда они нанесли мне визит вежливости. Надо было видеть их смущенные лица, когда они рассмотрели мое положение.

А на следующий день в бухту вошли еще четыре больших корабля, никому неизвестных. На фрегатах забили тревогу, начали разворачивать к прибывшим бортами.

Мы всей своей компанией как раз были в саду у Императрицы, играли с Крисанной в прятки. Когда прибежал капитан Грон со своим взводом взять нас под дополнительную охрану.

Но я решила пойти на пирс, по крайней мере увидеть все своими глазами. Команда дружно двинулась за мной. Делла, Арин, Илара с Мэйси и мои девочки. Кстати сделаю отступление.

Супруг мой уже посетил обеих. И если Делла приняла это все как должное, то Арин была в шоке и еще никак не могла отойти.

Я из сада рассматривала корабли. В трубу было прекрасно видно большие флаги на корме каждого. Большой белый крест на синем поле, в центре синий щит с тремя золотыми лилиями. Над ним королевская корона, вокруг золотой орнамент в виде двух кругов.

Пушек было немного, это были большие неповоротливые транспортники. Они спустили потрепанные паруса и вставали на якоря. Подошедший Бронкс пояснил что это флаги Империи франков.

Но как они сюда попали? От одного из кораблей отчалила шлюпка и пошла к берегу. Внезапно вдали послышался пушечный выстрел. В рианольскую бухту входил еще один корабль, небольшой, стремительный.

Проходя мимо нашего поста, он обстрелял его из пушек. На шлюпке стали грести еще быстрее и махая руками указывали на тот корабль.

Навстречу ему, синхронно покрываясь парусами, быстро набирая ход двинулись оба наших фрегата. Первое боевое столкновение с местными европейцами.

Бронкс показал рукой на корабль – это бриттский корвет. Видимо он и загнал торговцев в нашу бухту. На разогнавшемся корвете заметили идущие ему навстречу два фрегата.

Но скорости не сбавили. Наглость бриттов была известна и в моем мире. Они не считали за противника никого, ставя себя на море превыше всех. Ну, в этом была доля истины.

Проблема корвета была даже не в том, что против его двадцати пушек на обоих фрегатах торчало с бортов шестьдесят четыре орудия.

А в том, что командовали обоими фрегатами люди, для которых флаг бриттской Империи был как красная тряпка для быка. И не первый год ходившие в море на бриттских же кораблях.

Стоявший у меня за спиной с такой же трубой Бронкс пояснил, что такие корветы строятся в Бриттии для патрульной и крейсерской службы и вооружаются двадцатью двенадцатифунтовыми пушками.

А на наших стояли по тридцать шесть восемнадцатифунтовых. И Бойл еще поставил на верхней палубе по четыре двадцати четырех фунтовых короткоствольных пушки на поворотных станках.

Корвет сделал резкий поворот и окутался