Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

конь Цао Нина издох от «тягот пути» – никто не посмел сказать, что принц попросту раздавил его своим весом, поэтому обвинили во всем одного из младших личных стражей, отвечавшего за лошадей. Все знали, что служить конюхом у Цао Нина – верная смерть, и от такой участи обычно всеми правдами и неправдами отнекивались. Зато Чжэн Да сие теплое местечко пришлось как раз кстати.

Присоединившись к свите Цао Нина, бедняга обнаружил, что войско направляется в Сорок восемь крепостей, и сразу же передал сообщение в Цзиньлин. Однако весточка сперва попала в руки к предводителю Сюю, оказавшемуся неподалеку от Шаояна. Ян Цзинь хоть и проиграл Чжоу Фэй, но зла на нее не держал, напротив, проникся уважением к искусству меча семьи Ли и, услышав о грозящей заставе беде, счел своим долгом прийти на выручку. Но почему-то всякий раз при встрече с Чжоу Фэй его пыл заметно ослабевал. Звериное чутье подсказывало ему: Клинок Юга должен быть поистине легендарным мастером, не имеющим равных, но вот Чжоу Фэй в его глазах совсем на такого мастера не походила.

Ян Цзинь настороженно посмотрел на нее, и Фэй улыбнулась.

– Пойдем, – юноша чинно вытянул шею.

Странники окружили Чжоу Фэй и Северного принца Дуань. Лу Яогуан и остальные могли лишь осторожно следовать за ними на почтительном расстоянии, даже лучники опустили оружие, в бессилии наблюдая, как удаляется толпа оборванцев.

Только что оторвавшийся от погони Се Юнь поспешил вернуться и, увидев происходящее, расхохотался, после чего сложил руки в приветственном жесте перед взятым в плен Цао Нином:

– Второй принц, давно не виделись!

Северный принц Дуань многозначительно взглянул на него, но, вспомнив о лезвии у горла, не решился ответить. Чжоу Фэй толкнула его, и толстяк, кряхтя, поплелся вперед.

Путь с Цао Нином в заложниках оказался нелегким. Принц, не привыкший к долгим переходам, тащился как улитка, каждые два-три шага начинал задыхаться так, будто вот-вот испустит дух, и постоянно требовал отдыха. Чжоу Фэй хотелось поскорее вернуться домой, но она должна была следить, чтобы хитрый толстяк не выкинул какую-нибудь уловку.

Вышли они в полдень и только к глубокой ночи добрались до линии боя.

Услышав, что военачальника схватили, Гу Тяньсюань немедленно отвел войска за пределы видимости дозорных заставы, ожидая дальнейших распоряжений.

Некогда живописные подвесные мосты и густые рощи представляли собой жалкое зрелище: землю пятнали лужи крови и пепелища, протянувшиеся от внешних дозорных постов до самых стен Сорока восьми крепостей – немые свидетельства недавней ожесточенной бойни… Опоздай Чжоу Фэй еще хоть на мгновение – и все три рубежа обороны были бы уничтожены.

Рука, сжимавшая меч, невольно дрогнула. Цао Нин крякнул от боли и с трудом выдавил:

– Барышня, поосторожнее…

– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, – понизила голос Чжоу Фэй. – Настанет день, и вы ответите за все. А сейчас прикажите своим людишкам убраться с дороги. Быстрее же, не тяните!

Глава 16

Движущий облака

…поручаю ее жизнь тебе, а свою использую во благо, и пусть я стану лишь богомолом, что из последних сил пытается остановить колесницу.

Лицо Гу Тяньсюаня потемнело, как грозовая туча, во взгляде, которым он наградил оплошавшего Лу Яогуана, плескался гнев. Бросить бы камень в крысу, да фарфор задеть страшно! Сдержав яростный порыв, Цзюймэнь молча отошел в сторону.

Ровные ряды бойцов разомкнулись, образовав зловещий коридор почета. Странники, те еще деревенщины, тут же решили, что им и впрямь оказывают почести: оборванцы будто даже подросли на добрых три цуня. Гордо задрав головы и выпятив грудь, они вышагивали следом за Чжоу Фэй, наслаждаясь победой.

Первое столкновение оказавшихся в ловушке Цао Нина Сорока восьми крепостей с Северной армией обернулось тяжелыми потерями. Три линии обороны, всегда казавшиеся неприступной стеной, вражеские войска прорвали всего лишь за половину большого часа; в бой пришлось отправить даже юнцов, еще не окончивших обучение. Линь Хао уже думал, что всем им пришел конец, но враг внезапно отступил к подножию горы.

Не зная причины, старейшина Линь не смел терять бдительности. Воспользовавшись передышкой, он собрал подле себя учеников, еще способных сражаться – набралось несколько сотен человек, – а заодно отправил лазутчиков разведать обстановку. Те, услышав странный шум у подножия, приготовились отражать очередную атаку… но у внешней линии оборонительных постов перед ними развернулась неожиданная картина.

Линь Хао, едва получив донесение, тут же вскочил, как петух, на одну ногу – вторую задело случайной стрелой.

– Что?! Фэй?! – воскликнул он.

Старейшина Линь хоть и был человеком сдержанным и рассудительным, сердце у него было горячее. Только что он готовился к смерти, собираясь держаться до последнего, но, услышав о свалившейся, точно с небес, надежде на спасение, не смог усидеть на месте – так и поскакал на одной ноге к воротам, чтобы увидеть все своими глазами.

– Негодник! Сиди спокойно! – гневно кричал ему в спину лекарь, перевязывающий рану.

На помощь бросился Ма Цзили. Сам он выглядел не лучше, но, к счастью, отвечал за тыл, снабжение и связь между оборонительными постами, поэтому отделался легкими царапинами.

– Старейшина Чжао тяжело ранен, а старейшина Чжан… – Ма Цзили тяжело вздохнул, поймав Линь Хао за плечо. – Сейчас все держится на тебе. Если ты выйдешь из строя, что тогда? Янь, присмотри за шисюном, а я пойду вперед.

Своими неловкими прыжками Линь Хао стряхнул с раны лекарство, и она вновь закровоточила. Старейшина скривился от боли. Ли Янь тут же принялась пуще прежнего засыпать ее кровоостанавливающим порошком.

– Хватит! Хва-а… ай! За что ты так ненавидишь своего шисюна?! – Линь Хао отчаянно вырывался из ее неумелых рук, покрываясь холодным потом, но, стиснув зубы, все же успокоился и сказал Ма Цзили: – Тогда прошу вас, дядюшка Ма, разузнайте все. Я скоро догоню.

Ли Янь бездумно швырнула пузырек в сторону и жалобно завопила:

– Я тоже пойду! Хочу увидеть Фэй!

Линь Хао прекрасно понимал ее чувства. Изнеженная молодежь, с детства привыкшая хитрить, дабы избежать наказаний, в тяжелые времена всей душой ненавидит себя за слабость. Взрослые все еще считают их детьми, думают, что смогут оградить чадо от любых бед. А юнцы вырастают с верой в то, что старшие – вечные и несокрушимые, словно горы или моря. Откуда им знать, что спины, надежно укрывавшие их от дождя и ветра, однажды окажутся хлипкими, прогнившими дощечками, неспособными защитить даже самих себя?

Слишком уж быстро все случилось.

– Ладно, иди. Но вперед не лезь, будь осторожна и слушайся дядюшку, – вздохнул Линь Хао.

Ли Янь украдкой смахнула покатившуюся по щеке слезу.

Ма Цзили с учениками вихрем помчался к подножию горы и добрался до первого сторожевого поста в