Чертово взросление! Практическое руководство для родителей подростков: выживание, отношения, школа - Никита Леонидович Карпов

что ему не нужно, он будет… лежать и ничего не делать. Потому что за то время, пока вы его уговаривали, мотивировали и заставляли, он абсолютно разучился понимать, что ему самому надо. Теперь придется полежать в тишине или позависать в смартфоне – и ждать, пока изнутри проклюнется росточек какого-то интереса.

Кстати, бросить все занятия подросток мог и потому, что интересы изменились – это нормально. Родители, правда, обычно так расстраиваются, что ребенок перестал заниматься дзюдо, на которое ходил шесть лет, или бросил шахматы, хотя уже имел разряд. Из-за этого могут даже разозлиться, наехать, разругаться – и совершенно забыть помочь ему поискать альтернативы. В этом варианте подросток не хочет заниматься чем-то конкретным, но другие-то занятия не отвергает.

Когда подросток все побросал и ничего не хочет, взрослые начинают сильно переживать. Что можно предпринять? Первое – свериться с внутренним психиатрическим компасом, нет ли у дитя депрессии. Второе – вспомнить, насколько сильным было давление, жестко ли заставляли посещать все эти занятия и не являются ли его отказ от всего и демотивация элементарной реакцией сопротивления.

Соответственно, если это сопротивление, то перестаем ходить вокруг подростка и зудеть: «Давай уже займись чем-нибудь, займись давай, давай, давай, давай», – иначе своего желания так и не появится.

В зависимости от состояния, способностей, уровня энергии у всех подростков разный минимальный шаг, на который они способны.

«Оторви задницу от дивана и найди себе хобби», – вероятность, что ребенок тут же оторвет, пойдет и найдет, стремится к нулю.

Одному надо сказать: «Смотри, в округе есть пять спортивных секций. Бокс, плавание, картинг, футбол и баскетбол. Давай мы раз в неделю будем пробовать одну из них и смотреть, что там происходит. Ты решишь, нравится тебе или нет. Если что, заставлять не будем». Тут главное, собственно, сдержать свои обещания и не заставлять.

Другому можно сказать так: «Я знаю, что ты в детстве хотел на скалодром. Я тебя записал. Начинаешь заниматься по вторникам и четвергам, тренер – вот такой».

Минимальный порог может быть совсем низким: «Давай поиграем, пофантазируем, чем бы теоретически хотелось заниматься, а потом попробуем заземлить это, прицепить к реальности».

В заключение скажу: важно, чтобы у подростка были какие-то занятия и увлечения помимо школы. Но очень редко их получается стимулировать через давление: «Давай уже займись чем-нибудь!» Родители могут помочь найти тот минимальный шаг, на который подросток способен, чтобы его интерес реализовался.

Что выбирал сам?

Если у подростка куча занятий, я обязательно задаю вопрос, что из этого он выбирал сам, чтобы понять, где у нас в перспективе возникнет «минное поле».

____________________________ (запишите свой ответ)

Обратите внимание: у родителей подростков ограниченный объем влияния. И чем старше подросток, тем он меньше. Соответственно, если мы это влияние тратим на что-то, например, заставляя ходить на английский, то уже на школу запаса не хватит. Мы уже не сможем с тем же упорством, достойным лучшего применения, давить насчет уроков и экзаменов, настаивать, уговаривать, мотивировать. Вот поэтому важно, сам или не сам ребенок выбрал свою занятость.

Все, что «не сам», – это потенциальный будущий конфликт. С высокой вероятностью, в зависимости от возраста, такое занятие может отстрелиться в ближайшее время.

В целом удивительно, если к 13–15 годам еще остались штуки, которые подросток выбрал не сам. Это, скорее всего, означает, что ребенок какой-то жутко зарегламентированный или подавленный.

Дальше очень важный вопрос: в зависимости от количества и объема занятий как подросток себя ощущает, насколько он ушатывается. Допустим, родители переживают, что их чадо вообще не успевает делать уроки: «Он та-а-акой ленивый!» А если посчитать? Вот сын приходит из школы в 15:00, у него остается час до тренировки. Нужно поесть и начать делать уроки. Потом он уходит на тренировку, возвращается, еще час на уроки, и, соответственно, пора ложиться спать, потому что встать надо пораньше – до школы далеко ехать. И так четыре раза в неделю: то спорт, то репетитор, то музыка. Из всего вышеперечисленного ребенка интересует только гитара.

Я задаю родителям вопрос «в лоб»: «Когда подросток отдыхает?» Они отвечают: «На выходных».

– Из-за чего конфликты каждый день?

– Он не хочет делать уроки. Приходит со школы, хочет полежать, потупить в телефон. Ну что это за времяпрепровождение? И потом до ночи будет с этими уроками сидеть, не выспится, получит плохие оценки.

В моем примере, явно саркастическом, вы видите, что есть острый дефицит свободного времени. Помимо того что подростки физиологически не очень бодрые ребята, они к концу школьного дня могут быть совершенно уставшими. И им действительно может быть нужно отдохнуть, расслабиться, а может, погулять, но в любом случае не устраивать марафон завершения дел.

Кроме отдыха, подростку всегда нужно свободное время, чтобы заняться тем, чем ему хочется, – и он будет это время выцарапывать у вас. Если вы его додавливаете учиться/убирать/тренироваться в течение дня, значит, он ночами под одеялом будет сидеть в телефоне и переписываться с друзьями.

Потребности подростка мы не сможем заглушить деятельностью. «Какие тебе девчонки? Учиться надо!» – не работает и никогда не работало. Девчонки и мальчишки нужны, общение нужно, поиграть, повеселиться нужно. И это тоже надо встроить в 24 часа в сутках. Они сейчас не могут пять дней не иметь доступа к коммуникации, к тому, чем хочется заняться, а потом за день выходного «нагуляться».

Соответственно, что происходит дальше при таком графике? Правильно, падает мотивация вообще ко всему, в том числе и к общению с родителями. Начинается тихий саботаж. Ребенок садится за уроки, но не делает их. Он открывает этот несчастный браузер или мессенджер и продолжает переписываться.

А вот пример самостоятельного интереса: подросток сам выбрал дополнительные занятия по физике.

– Что там у тебя на этих занятиях? Лабораторные?

– Нет, лабораторные редко, просто мы изучаем примерно то же самое, что на уроках.

– У тебя, получается, теперь есть дополнительный урок по физике?

– Да.

– Зачем это тебе нужно?

– Я в будущем хочу поступить.

– Подожди. Вот школьная физика, которая тебе не интересна, хотя она тоже поможет поступить. И вот дополнительная физика, на которой то же самое, но она тебе интересна. В чем разница?

– Ой… а я не задумывался никогда.

В итоге человек ушел от меня с «домашним заданием» – исследовать, в чем для него разница. У меня есть подозрение, что разница в двух вещах: первое – педагог, второе – он сам это выбрал, что достаточно для мотивации. Ну и, может быть, третий фактор