Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

из сценария. Все идет хорошо, возможности его расширяются. Но когда он вновь неожиданно попадает в условия далекого прошлого, вдруг неожиданно начинает себя вести так, как он вел себя в прежние невротические годы. Так же неуверенно он начинает себя вести, когда попадает в ситуации, в которые раньше он просто попасть не мог. Инженер, выйдя из невроза, стал начальником цеха. Появились проблемы и жалобы, о которых он даже мечтать не мог. Но он их решать не умеет и иногда опять начинает вести себя так, как вел себя, когда был невротиком.

В качестве примера могу привести случай действия сценарной ленты у одного из моих подопечных. Он уже давно стал довольно заметной фигурой в городе, не допускал ничего противозаконного, имел в качестве друзей многих влиятельных людей, которые выручили бы его в трудной ситуации. Но как только его вызывали в милицию, налоговую инспекцию и прочие официально карающие органы, в первые секунды им овладевала легкая паника. Я знаю многих военнослужащих в отставке, которые ушли из армии в малых чинах и до сих пор испытывают трепет перед полковниками и генералами, хотя эти полковники и генералы моложе их, да и вообще они друг с другом никак не связаны.

А вот рассказ одного писателя, который с нашей помощью стал писать в довольно позднем возрасте. «Вывозил я тираж своей книги. На одном из перекрестков нас останавливает сотрудник ГАИ. Водитель выходит, о чем-то беседует с ним. Потом милиционер подходит ко мне. У меня возникает легкое волнение, я с волнением открываю дверь и показываю ему накладную на книги, но оказывается, он просто много обо мне слышал и хотел поближе взглянуть на автора книг. Мое волнение заметил и водитель. Это волнение вылезло независимо от моего сознания. Только несколько позже я пришел в себя. Что для меня этот милиционер? Ведь если бы он по отношению ко мне допустил какую-то бестактность, то был бы немедленно уволен. Конечно, если бы я пожаловался, кому следует. Правда, вел-то они себя очень тактично. Но если бы я не был бы известной Фигурой, то такое мое поведение могло бы вызвать у него подозрение. Вышла бы длительная проверка. Правда, сейчас эти сценарные ленты у меня довольно тонкие с каждым подобным случаем рвутся окончательно». Этот человек безо всяких на то оснований с детства боялся милиционеров. Родители запугали.

Я знаю многих таких добившихся успеха людей, которые, несмотря на все наши преобразования и их полную невиновность, при встрече с сотрудниками органов правопорядка, чиновниками и пр. ведут себя, как будто они в чем-то перед ними виноваты. То есть они входят в свой старый сценарий неудачника.

Но я с ужасом думаю, что если у нас опять, не дай Бог, победит автократический режим, то люди, уже почти вышедшие из сценария, немедленно сценарной лентой будут возвращены в сценарий недавнего нашего социалистического общества. И тогда они опять ум, порядочность, красоту и даже сексуальность у людей будут определять не фактическим их наличием, а должностью, влиянием и состоянием. И они немедленно забудут, что еще два дня назад были поборниками демократии, частной собственности, свободного предпринимательства и так же быстро, как раньше из атеистов стали верующими, вновь будут поборниками атеизма.

И обвинять их я за это не могу. Жить-то хочется. Я и сам покаюсь и «прозрею». Но мне будет легче, ибо я как раньше атеистом, и сейчас атеист, так и потом им останусь.

Рабочий комфорт и душевные муки

Начало перестройки я встретил восторженно. Сам бы организовал кооператив, но я не решался это сделать, скорее всего, из страха. Не бизнесмен я все-таки. Правда, тогда я объяснял это тем, что мне нужно сосредоточиться на диссертации. Дела у меня шли в гору. На Баллинтовскую группу народу приходило много. По субботам я проводил группу в консультативной поликлинике. Все это пока шло бесплатно. (Скорее всего, это было действие сценарной ленты. Делать что-то новое Вечный Принц уже мог, но нести ответственность – нет. – М.Л.)

Семья

Осенью 1985 года в институт поступил мой старший сын. По установившейся традиции мы, сотрудники, обращались к Ворону, тогдашнему ректору, с соответствующей просьбой. Он мне «посоветовал», чтобы сын поступал на педиатрический факультет, а не на лечебный, как хотелось бы мне. Было обидно мне, что я все-таки отношусь к сотрудникам второго сорта. (Непонятно, чего он хотел. Великовозрастный ассистент и без кандидатской диссертации. – М.Л.) Ослушаться «совета» я не смел и правильно сделал, хотя сын мой в аттестате имел все пятерки, а медали не было, потому что он в 9-м классе получил по физкультуре тройку. Я с преподавателем не «беседовал». Оставил все как есть. По тем правилам было так, что если первый экзамен медалист сдает на «5», он зачисляется сразу в институт. Если на «4», то ему приходится сдавать все остальные экзамены в обычном порядке. Я не хотел его демобилизовывать. Занимался он весь год у репетиторов, которые были им очень довольны. Не ходил он только к преподавателю русского языка, так как грамотность у него была абсолютная, а сочинения были на уровне литературоведческих статей. Набрал он 17 баллов из 20 при проходном балле 15 и был зачислен в институт.

Учился он весьма упорно. Мы с ним по утрам вместе ходили в институт пешком через рощу, и я вместе с ним учил анатомию. В институте у него были практически одни пятерки. Спасибо ему, что мне не приходилось ходить и выпрашивать ему оценки, как это делали многие наши сотрудники по отношению к своим детям. Неплохо в это время учился и младший сын.

В семье было две проблемы: первая – с мамой, вторая – с Золушкой. Вначале о Золушке. Период восхищения мною, когда у меня началась перестройка, у нее прошел. Она, к сожалению, не менялась. И раньше, когда я болел, она меня жалела, теперь же, когда я стал благополучным, иногда и покрикивала. Но самое главное – она не разделяла моего мировоззрения, каждый раз восставала против моих инноваций и предрекала непреодолимые трудности во всех моих проектах. Только мы заговорим о машине, она тут же отравит нам мечты о ней трудностями, которые возникнут у автомобилиста после приобретения машины. Как-то мы стали мечтать о строительстве собственного дома. Золушка возвела такое количество препятствий, что от дома мы отказались. Так волей-неволей я обсуждал наши планы говорил о будущем с детьми, а она оставалась как бы отгороженной от жизни